Здравствуйте, мои дорогие читатели!
Сегодня, в день 75 годовщины Великой Победы, всем особенно тяжело. Не будет Парада на Красной площади, не пройдёт по улицам городов Бессмертный полк, не будут выситься у ног памятников героям-освободителям горы из цветов, перевязанных георгиевскими ленточками.
Ещё живые ветераны не смогут встретиться со своими однополчанами - возможно, последний раз в жизни, и вспомнить тех, кто не дожил до этого дня. И внуки с правнуками к ним приехать не смогут. Наденут старички свои награды, самые красивые платья, самые аккуратные пиджаки, и встретят этот день так, как смогут. Выпьют чаю, посмотрят старые альбомы фотографий, как двери в прошлое...
"И не забываются потери,
Нет на сердце горечи утрат,
Навсегда распахнутые двери
Манят, возвращают нас назад..."
(Моё, фрагмент)
А мне вспоминаются стихи одной из моих любимейших поэтесс войны - Юлии Друниной. С её творчеством я познакомилась ещё в школе, самые знаменитые её стихи "Зинка", "Я только раз видала рукопашный..." до сих пор звучат в ушах с интонациями учительницы по русскому языку и литературе. Но сама до сих пор не могу читать её стихи вслух - голос дрожит от слёз. Это удивительно, сколько силы, чувства и огромной человечности скрыто в стихах. И каким невероятным талантом надо обладать, чтобы поместить такие сложные чувства в столь простые, всем понятные слова!
На носилках, около сарая
На носилках, около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…
И бойцы вокруг нее толпятся
И не могут ей в глаза смотреть:
Восемнадцать — это восемнадцать,
Но ко всем неумолима смерть…
Через много лет в глазах любимой,
Что в его глаза устремлены,
Отблеск зарев, колыханье дыма
Вдруг увидит ветеран войны.
Вздрогнет он и отойдет к окошку,
Закурить пытаясь на ходу.
Подожди его, жена, немножко —
В сорок первом он сейчас году.
Там, где возле черного сарая,
На краю отбитого села,
Девочка лепечет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…
Баллада о десанте
Хочу,чтоб как можно спокойней и суше
Рассказ мой о сверстницах был…
Четырнадцать школьниц — певуний, болтушек —
В глубокий забросили тыл.
Когда они прыгали вниз с самолета
В январском продрогшем Крыму,
«Ой, мамочка!» — тоненько выдохнул кто-то
В пустую свистящую тьму.
Не смог побелевший пилот почему-то
Сознанье вины превозмочь…
А три парашюта, а три парашюта
Совсем не раскрылись в ту ночь…
Оставшихся ливня укрыла завеса,
И несколько суток подряд
В тревожной пустыне враждебного леса
Они свой искали отряд.
Случалось потом с партизанками всяко:
Порою в крови и пыли
Ползли на опухших коленях в атаку —
От голода встать не могли.
И я понимаю, что в эти минуты
Могла партизанкам помочь
Лишь память о девушках, чьи парашюты
Совсем не раскрылись в ту ночь…
Бессмысленной гибели нету на свете —
Сквозь годы, сквозь тучи беды
Поныне подругам, что выжили, светят
Три тихо сгоревших звезды…
Ты вернешься
Машенька, связистка, умирала
На руках беспомощных моих.
А в окопе пахло снегом талым,
И налет артиллерийский стих.
Из санроты не было повозки,
Чью-то мать наш фельдшер величал.
…О, погон измятые полоски
На худых девчоночьих плечах!
И лицо — родное, восковое,
Под чалмой намокшего бинта!..
Прошипел снаряд над головою,
Черный столб взметнулся у куста…
Девочка в шинели уходила
От войны, от жизни, от меня.
Снова рыть в безмолвии могилу,
Комьями замерзшими звеня…
Подожди меня немного, Маша!
Мне ведь тоже уцелеть навряд…
Поклялась тогда я дружбой нашей:
Если только возвращусь назад,
Если это совершится чудо,
То до смерти, до последних дней,
Стану я всегда, везде и всюду
Болью строк напоминать о ней —
Девочке, что тихо умирала
На руках беспомощных моих.
И запахнет фронтом — снегом талым,
Кровью и пожарами мой стих.
Только мы — однополчане павших,
Их, безмолвных, воскресить вольны.
Я не дам тебе исчезнуть, Маша, —
Песней возвратишься ты с войны!
А как вы относитесь к творчеству чудесной поэтессы Юлии Друниной?
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить продолжение. Ваша Sera.