Малоизвестный факт: Берлинская битва (16.04 — 2.05.1945 г.), закончившая войну между СССР и Германией, внесена в Книгу рекордов Гиннесса как самое массовое сражение в истории человечества: в ней участвовали более 3 миллионов человек с обеих сторон. Но, несмотря на масштабы, к сражению нередко относятся скептически: казалось бы, иного возможного исхода, кроме окончательной победы советских войск, у него не было и быть не могло. Серьезный анализ опровергает эту точку зрения: успех Красной Армии отнюдь не выглядел предрешенным.
Тактическая задача СССР усложнялась тем, что, в отличие от Сталинграда, Курска или битвы за Днепр, конечная точка наступления — Берлин — была заведомо хорошо известна, а противник располагал немалыми силами для сопротивления, и к тому же воевал на собственной территории. План Берлинской наступательной операции, разработанный советской Ставкой Верховного Главнокомандования, вкратце сводился к следующему: требовалось отсечь от столицы все возможные силы немцев, максимально ослабив ее оборону, окружить группировку противника в самом городе и заставить сдаться. Логичный расчет делался на то, что с падением главного города Германия прекратит сопротивление.
Наступать планировалось силами трех фронтов, главную задачу — прорыв к городу — выполнял 1-й Белорусский под командованием маршала Советского Союза Георгия Жукова. 1-й Украинский фронт (командующий — маршал Иван Конев) наносил удар на южном направлении, отсекая от Берлина силы немецкой группы армий «Центр» и ликвидируя резервы в районе Котбуса, его конечной задачей был выход на Эльбу и продвижение до Дрездена. 2-й Белорусский фронт (маршал Константин Рокоссовский) поддерживал главный удар с севера, наступая против группы армий «Висла», а заодно следя за тем, чтобы довольно внушительные остатки группы армий «Север» (переименованной в «Курляндию») не вырвались из окружения в западной Латвии — так называемого «Курляндского котла». Против ГА «Курляндия» фронту Рокоссовского помогал действовать Балтийский флот. Раз уж зашла речь о кораблях, упомянем и об участии в боях Днепровской военной флотилии — ее суда обеспечивали переправу через реку Одер в самом начале операции.
Нисколько не умаляя заслуг советских маршалов, заметим, что немецкое командование отчасти облегчило им задачу. Возможно, это объясняется тем, что на последнем этапе войны Гитлер практически перестал доверять своему генералитету и в планирование многих операций вмешивался лично, что нередко приводило к печальным для немцев последствиям. Любопытный факт: командовать непосредственно обороной Берлина был назначен генерал Вейдлинг, незадолго до этого приговоренный к расстрелу по ложному доносу, но сумевший оправдаться перед фюрером. Легенда гласит, что Вейдлинг, узнав о назначении, мрачно заявил: «Я бы предпочел, чтобы меня расстреляли».
Так или иначе, оборона Берлина являлась практически неприступной с фронта, но довольно уязвимой с флангов, что упрощало окружение главной группировки. Это хорошо видно по расположению войск: на центральном направлении, вдоль левого берега Одера и его притока Нейсе, на линии фронта шириной 175 км сосредоточились 23 немецких дивизии, не считая отдельных полков, бригад и батальонов. Одеро-нейсенский рубеж насчитывал три полосы эшелонированной обороны общей глубиной порядка 40 км. Плотность войск, стоявших против 1-го Украинского фронта, была заметно ниже — 25 дивизий на 390-километровую линию фронта, а против 2-го Белорусского немцы смогли выставить лишь 7 дивизий и 13 отдельных полков на 120 км.
Стоит рассказать еще об одном тактическом нюансе, который наглядно показывает, что на войне не бывает мелочей. В ходе предыдущей наступательной операции — Висло-Одерской — небольшая группа войск советской 5-й ударной армии 31 января 1945 года переправилась по льду через Одер и дерзкой атакой захватила плацдарм в районе города Кюстрина. Немцы отчаянно пытались сбросить красноармейцев обратно в реку, но советское командование быстро оценило выгодное расположение плацдарма и приняло меры к тому, чтобы его удержать и расширить. Ожесточенные бои шли до 22 марта, деблокировать Кюстрин гитлеровцам так и не удалось. Именно с кюстринского плацдарма 1-й Белорусский фронт начал главную атаку на Берлин, а немцы выставили против него 14 дивизий и создали на этом направлении самый мощный оборонительный узел — Зееловские высоты.
И наконец, о соотношении сил: советские войска, участвовавшие в Берлинской битве, включали порядка 2,35 млн. человек (вместе с 200-тысячной армией Войска Польского в составе 1-го Белорусского фронта), 6250 танков и более 7500 самолетов. Гитлеровские войска насчитывали в общей сложности до миллиона человек (вместе с отрядами полиции и «гитлерюгенда»), более 1500 танков и САУ и более 3300 самолетов. Но если численное превосходство было на стороне СССР, то время работало на Германию: немецкие бонзы рассчитывали затянуть войну и добиться сепаратного мира с Англией и США, либо, в крайнем случае, сдать Берлин именно западным державам (несмотря на их договоренность с СССР о демаркационной линии на реке Эльбе), а не главному противнику. За немцев на сей раз был и высокий моральный дух — какой бы режим ни правил в стране, свою столицу яростно защищает любая армия.
Одновременное наступление двух советских фронтов — 1-го Белорусского и 1-го Украинского — началось рано утром 16 апреля. Войска Жукова с ходу прорвали первую полосу обороны у Одера, чему способствовала оригинальная тактическая находка — 143 зенитных прожектора, направленных в лицо противнику на главных участках прорыва. Смысл этой «световой атаки», кстати, заключался не только в психологическом воздействии, но и в выводе из строя весьма «продвинутых» по тем временам немецких систем ночного видения. Однако укрепления Зееловских высот — ключевой точки второй оборонительной полосы - резко затормозили наступление фронта: оно остановилось более чем на сутки. Стремясь удержать позиции, немцы перебросили к высотам часть соединений группы армий «Висла», которая в тот момент практически бездействовала — 2-й Белорусский фронт Рокоссовского по плану начинал наступать только 20 апреля. Штурм высот силами стрелковых дивизий не дал результатов, и Жуков вынужденно пошел на риск, бросив в бой 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии — изначально их участие в боях у Одера не предполагалось.
17 апреля Зееловские высоты продолжали держаться, тем временем наступление 1-го Украинского фронта маршала Конева развивалось куда успешнее. Первым же ударом была пробита брешь 26-километровой ширины во фронте противника, а утром 17-го числа южную «петлю» реки Нейсе форсировали 3-я и 4-я гвардейские танковые армии генералов Павла Рыбалко и Дмитрия Лелюшенко, которые стремительно ринулись в образовавшийся коридор. Сил на отражение прорыва у немцев не нашлось, и советские танкисты при поддержке стрелковых дивизий и штурмовиков 2-й воздушной армии к концу дня вышли к реке Шпрее в непосредственной близости от Берлина. На второстепенном дрезденском направлении фронт также действовал удачно: советские и польские части в первые два дня прорвали вражескую оборону, продвинувшись на расстояние до 20 км.
В такой неоднозначной ситуации советская Ставка Верховного Главнокомандования внесла изменения в план операции: приказала 3-й и 4-й гвардейским танковым армиям 1-го Украинского фронта идти прямо на немецкую столицу. Немалое число историков, даже отечественных, впоследствии усомнилось в этом решении, обвиняя генсека Иосифа Сталина в том, что он устроил между маршалами Жуковым и Коневым «гонку за Берлин», и это привело к большим потерям советских войск.
Автор этих строк к Сталину относится в целом критически, видя в том числе его отрицательные стороны как политика и командующего. Но в данном случае историческая справедливость требует признать: решение Ставки было оправданным. Критиковать «на расстоянии» легко, а вот непосредственно в апреле 1945 года положение на фронте выглядело не лучшим образом: наступление замедлилось, первоначальный план операции дал трещину, и это однозначно играло на руку Гитлеру. Выдвижение на первые роли амбициозного Конева (здоровые амбиции — нормальная черта любого полководца!) в такой ситуации стало наилучшим вариантом, а конкуренция должна была лишь подстегнуть Жукова вести боевые действия более эффективно. И кто знает, какими потерями обернулось бы промедление, если бы наступление 1-го Белорусского фронта выдохлось, а 1-й Украинский в это время, следуя первоначальной диспозиции, топтался бы на подступах к Берлину!
Утром 18 апреля Зееловские высоты были взяты танковыми соединениями, поддержанными авиацией 16-й и 18-й воздушных армий, а к вечеру 19-го числа войска Жукова прорвали третью линию обороны на одеро-нейсенском рубеже. Утром 20 апреля советская артиллерия впервые обстреляла Берлин, сделав своеобразный «презент» фюреру на день рождения. Противостоявший советскому маршалу генерал Брутте (под его началом находилась 9-я немецкая армия) предложил Гитлеру отвести свои соединения к пригородам Берлина, но получил категорический отказ. В результате к 22 апреля, когда 1-й Белорусский фронт окончательно смял третью линию укреплений, армия Брутте оказалась почти полностью окружена к востоку и юго-востоку от Берлина. Одновременно второе, западное кольцо, в которое попали все гитлеровские части, оборонявшиеся в городе, стали смыкать танковые армии 1-го Украинского фронта. С 20 апреля на северном направлении начал наступать 2-й Белорусский фронт Рокоссовского, который успешно выполнил главную задачу — полностью вывел из сражения за Берлин немецкую группу армий «Висла». Таким образом, дополнительных сил, чтобы ликвидировать оба «котла», у немцев по факту не осталось.
Последней надеждой Гитлера стала недавно сформированная 12-я армия генерала Венка (порядка 100 тысяч человек), срочно переброшенная 24 апреля на помощь Берлину с англо-американского фронта. Венк оказался недурным командиром, и с учетом общей обстановки он, можно сказать, совершил маленькое чудо: рискованными маневрами пробился на южные подступы к столице. Однако первые же серьезные столкновения с советскими войсками показали, кто теперь «в доме хозяин»: атаковав части 1-го Украинского фронта, 12-я армия не добилась успеха и с 27 апреля вела затяжные оборонительные бои, медленно пятясь обратно на запад. Венк в итоге сумел вывести свое потрепанное воинство за Эльбу, заодно вызволив из «котла» остатки 9-й армии Брутте числом в 25-30 тысяч человек. Позже, 7 мая, генерал сдался американцам — в его положении рассчитывать на большее было невозможно. Адольф Гитлер, получив известие о том, что 12-я армия не сможет дойти до столицы, 30 апреля покончил с собой.
Кольцо вокруг Берлина окончательно замкнулось к полудню 25 апреля, в тот же день войска 1-го Украинского фронта вышли к Эльбе, где встретились с американскими союзниками. На этом разбор тактических нюансов битвы можно считать законченным — ее исход теперь действительно был предрешен, хотя штурм города, продолжавшийся до 2 мая, стоил немалой крови: каждый дом был превращен в маленькую крепость, серьезные потери с советской стороны несла не только пехота, но и танковые армии. Лишь после падения рейхстага, гарнизон которого сопротивлялся почти трое суток, немецкий генерал Вейдлинг — тот самый, неудачно «расстрелянный» - сдался в плен и подписал приказ о капитуляции вверенных ему войск.
Потери СССР в Берлинской битве составили более 78 тысяч человек убитыми и почти 275 тысяч ранеными, польская армия потеряла убитыми 2 тысячи, ранеными — 6 тысяч бойцов. У немцев, по разным данным, погибло от 114 до 400 тысяч человек, было ранено более 220 тысяч, до 480 тысяч попали в плен. Стоит отдать должное мужеству павших советских солдат, которые не жалели жизни ради победы даже в тот момент, когда, казалось, возвращение домой уже не за горами. Их жертвы были не напрасны: 9 мая 1945 года, через неделю после падения Берлина, Великая Отечественная война завершилась.