В принципе, эта история заслуживает объединения перьев Хейли, О.Генри, Гришема и Форсайта, но пока у них не дошли руки, вам придется довольствоваться моими скромными заметками.
В 1991-м году израильтянин Рони Фукс, сколотивший некий капиталец, работая нефтетрейдером в Нью-Йорке, решил заняться более интересными вещами. В те годы (как, впрочем, и в последующие) ключевой компетенцией нефтетрейдеров было умение заключать интересные сделки с непростыми партнерами, с которыми мало кто еще мог иметь дело. Если вам интересны детали, поищите что-нибудь про Марка Рича. Впрочем, в 1987-м Фукса угораздило ввязаться в сделку, которой жуликоватые трейдеры компании Enron пытались прикрыть свои торговые убытки. Дело вскрылось и к 1990-му году жаждавший крови Энрон начал таскать Фукса по судам, фирма, в которой Фукс работал, обанкротилась от греха подальше, так что, в Америке у него земля под ногами горела и нужно было искать другие берега.
Г-н Фукс обладал многими полезными знакомствами и одним из них был Эфраим Горлишвили, депутат израильского Кнессета родом из Грузии. В 1991-м году воздухе пахло крахом империи и сопутствующими этому процессу интересными возможностями. В общем, в сентябре 1991-го Фукс уже был в Тбилиси и говорил за жизнь с неистовым Звиадом и начальником ПО Грузнефть тов. Тевзадзе, занимашему эту должность аж с 1973-го года.
Надо отдать Фуксу и его смелости должное – осенью 91-го в Грузии было более чем интересно – Тенгиз Китовани, Джаба Иоселиани, «Мхедриони», пальба, свержение Гамсахурдия и так далее. В марте 1992-го в Тбилиси чуть-чуть подуспокоилось, из Москвы на пост президента приехал Шеварнадзе, а старый знакомы Фукса Тевзадзе никуда и не уезжал.
Молодое государство занялось налаживанием внешнеэкономических связей, привлечением иностранных инвесторов и так далее. Одной из первых ласточек была сделка между компанией Трамекс, принадлежавшей на паях Фуксу и греку Карадосуполосу и государственной компанией Грузнефть.
В марте 1992-го года был подписан договор о создании СП под названием GTI. Очень хитрый договор, реально передававший этому СП всю инфраструктуру Грузнефти. Тевзадзе потом под присягой покажет, что получил за это $25 000 взятки (если помните, он был просто «красным директором»). Сумма сегодня кажущаяся смешной, но тогда и в Москве-то зарплата в $50 была очень и очень хорошей, а уж в воюющей Грузии, сидевшей без света, и подавно. Уставной капитал СП составил астрономическую сумму в 20 миллиардов рублей. Тех, деревянных, с еще не срезанными нулями.
Поначалу двое трейдеров с 7-8 млн. долларов капитала в распоряжении, видимо, просто имели в виду открыть небольшую торговлишку теми каплями нефти, что добывались на грузинской территории, и может быть, теми составами нефти, которые удалось бы утянуть из Азербайджана по железной дороге.
Но что важно для дальнешего, договор оказался составлен таким образом, что Грузнефть, на тот момент и впрямь бывшая монополистом в нефтяном секторе Грузии, передавала этому СП монополию на все действия по транспорту нефти и нефтепродуктов по территории Грузии. Как на момент подписания соглашения, так и на следующие 25 лет. Год спустя та же Грузнефть подписала даже дополнительный договор концессии с СП, подтверждавший эту самую монополию.
Взамен на монопольные привилегии потомки финикийцев и аргонавтов обещали потомкам колхов, что они обеспечат строительство трубопроводов от Баку и Грозного, строительство порта на Черном море, строительство НПЗ на 8-10 млн.т. (на черта такой в Грузии с населением 4 млн. человек?) и клятвенно заверяли, что обладают всеми необходимыми ресурсами – денежными, людскими, квалификационными, организационными и т.д. для организации такой работы. Не будь дураки, господа коммерсанты даже вставили в договорчик статью о том, что правительство Грузии в курсе и согласно, но потом все-таки все ссылки на правительство в этой статье договора оказались вычеркнуты. Ручкой.
Так этот чудесный договор и остался – с вычеркнутыми частями и рукописными исправлениями. Времена-то сами понимаете, какие были. Грузинскому правительству было, мягко говоря, не до того. Ну пытается красный директор что-то там такое утащить, ну номинирует себя в душеприказчики государственных прав, гос-споди, да живы ли завтра будем? Да и вообще это все было вполне в духе ранних девяностых, помните анекдоты про коммерсантов, идущих искать кто вагон повидла, кто вагон гвоздей? Сценку из спектакля "День радио" про «четыре Ниссана, прямо с завода, обмененные на корабль «Юрий Шостакович» ну и т.д. Один проходимец продал двум другим проходимцам чего-то, чем он не мог распоряжаться, в обмен на несбыточные обещания ну и $25 тысяч, конечно, не без этого. Скорее всего, бывшие советские хозяйственники просто не понимали, чего подписывали. Они были в полной уверенности, что речь идет о старых и ржавых трубах идущих от мелкого месторождения, работающего с 1930-го года, на мертвый батумский НПЗ. Этим в их головах нефтяная промышленность Грузии и ограничивалась и они и представить себе не могли, что может произойти через несколько лет.
Фукс был человеком, конечно, неглупым. Он явно понимал, что сам он, никакого масштабного проекта организовать не сможет, но точно так же он понимал кой-чего за перспективы каспийской нефти. В облаках он явственно видел светлый лик Калуста Гульбенкяна, мистера пять процентов, провернувшего похожий гешефт в начале 20-го века.
Годик для приличия господа концессионеры даже что-то такое поделали на каких-то ржавых трубах, оставшихся в Грузии с советских времен, но довольно быстро свернули это скучное занятие и стали ждать, пока их предприимчивость даст свои плоды. Гульбенкян, в конце концов, тоже ждал – целую войну, лет 15.
Ждать пришлось не очень долго – в 94-м запахло большой азербайджанской нефтью, а в регионе появилась компания, подвизающаяся на строительстве трубопроводов – Brown & Root, подразделение Halliburton. Концессионеры подвалили к американцам с предложением купить у них четверть доли в этом СП за скромные $10 млн. и предложением делать все дальнейшее через СП. Разумеется, с тем, что B&R будет оплачивать все расходы на строительство и прочее. Ни у Фукса, ни у Тевзадзе денег на стройку, разумеется, не было. B&R был, в принципе, не против, но был совершенно не готов платить прямо на входе изрядную сумму не пойми за что. B&R, было, предложили признать $10 млн. как возможный платеж «за все» гг. концессионерам, но с условием, что это будет выплачиваться после завершения строительства из потенциальных доходов предприятия. Фуксу казалось, что он уже схватил судьбу за хвост, и стал настаивать на $10 млн. как плату за входной билет - плюс на долю в прибылях будущего мероприятия, но тут судьба повернулась к нему той своей стороной, из которой хвост растет.
В 1995-м дела в Азербайджане пошли серьезно. Был организован международный консорциум по разработке азербайджанских нефтяных месторождений, встал вопрос вывоза нефти. Долгосрочная схема предполагала строительство трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан, а нефть ранней добычи предполагалось вывозить через Черное море, для чего надо было построить трубу Баку-Тбилиси-Супса. Лидер проекта, британская компания BP наконец озаботилась всей логистикой, посадила за стол Шеварнадзе и Алиева, госдеп тоже в стороне не остался, были подписаны нормальные межправительственные договоры и концессии на строительство трубы с AIOC, консорциумом, который разрабатывал азербайджанские морские проекты, он, в свою очередь, нанял B&R для строительства и т.д.
Фукс, в принципе, не очень расстраивался. С самого начала было понятно, что эта шапка слегка не по Сеньке, что в большом проекте ему участовать не по чину, ничего он в этот проект внести не может, можно и нужно просто получить отступные и поехать пить шампанское. Он пошел к Тевзадзе, к Шеварнадзе, сказал, что вот, был некий договор, понятия, а теперь меня отставили, я деньги тратил, надо бы мне это как-то компенсировать.
Вопрос, правда, был в том, сколько компенсировать-то. Фукс нанял фирму, которая насчитала ему и партнеру $24 млн. убытков, включая упущенную прибыль от будущей стоимости компании, исходя из того, что четверть этой компании предлагалась Brown & Root за $10 млн.
В принципе, из этого можно посчитать, сколько же вывести, сколько Фукс и партнер потратили на весь гешефт - $4 млн, максимум. (Компания принадлежала Фуксу и Карадосуполосу только наполовину. Половину своей доли, т.е. четверть всей компании они были готовы продать за десять миллионов. Так что, красная цена всей их доли – это $20 млн. И с этим расчетом и заключением им оплаченных аудиторов Фукс и пошел к Шеварнадзе просить компенсации, причем, за него просили и Тевзадзе и тогдашний министр топлива и энергетики Грузии. Свечку я не держал, но будучи наслышан, как тогда делались дела в Грузии, думаю, что их ходатайства были не совсем бескорыстны.
Сумма, прямо скажем, несколько смущала. Шеварнадзе был, возможно, и не прочь оплатить реальные расходы, может быть, даже с процентами, но упущенную выгоду от торговли воздухом? Непонятно, как посчитанную? На просьбы накладывались резолюции «создать комиссию и рассмотреть вопрос», комиссии создавались, время шло, Фукс терял терпение и даже нанял не кого иного, как Генри Киссинджера, надеясь через него на Шеварнадзе надавить. Киссинджер, разумеется, сам таким не занимается, он своей лоббистской фирме только имя ссудил, но какие-то письма подписал, в 2003-м в Тбилиси из Вашингтона прилетел некий стряпчий, и пользуясь именем босса, получил аудиенцию у «самого». Вроде, процесс ускорился, договорились о новом аудите затрат, для чего был нанят уже Делойтт. Но тут...
Тут случилась революция роз, и вместо Шеварнадзе у власти оказался Саакашвили.
Аккурат подоспел отчет Делойтта, в которм насчитали, держитесь крепче, $12 млн. затрат, $64 млн. упущенной выгоды (собственно, ценность той самой монополии) и $30 млн процентов. $106 миллионов круглым счетом.
Новое правительство даже не указало сразу на дверь, но думало не слишком долго и объявило все претензии ничтожными – на основании того, что начальник ПО Грузнефть в своем контракте с рукописными помарками мог с тем же успехом, с каким он продал монополию на транспорт нефти по грузинской территории за чечевичную похлебку, продать Эйфелеву башню, Бруклинский мост, и экваториальные леса Марса. Не имел права тов. Тевзадзе распоряжаться суверенными правами Грузии.
Началась следующая серия саги, в которой концессионеры дошли до международного арбитража – и выиграли его. Арбитраж присудил $30 млн начального ущерба, $60 млн набежавших с 1996-го года процентов и $8 млн судебных издержек. На круг - $98 млн. Это случилось в феврале 2010-го года.
Надо думать, грузинское правительство все это мало обрадовало. Сумма, кстати, не такая и маленькая - $25 с каждого грузина, а Грузия – страна небогатая. Опять же, выборы на носу, не поразбрасываешься деньгами-то. Ну и вообще, тут дело в принципе!
А дальше стало совсем интересно. С решением арбитража на руках Фукс стал договариваться с грузинским правительством о выплате, а надо сказать, способов не заплатить по решению международного торгового арбитража достаточно мало. Можно, конечно, апелляции подавать, что грузины и стали делать, но долго так не протянешь, а после проигрыша апелляций кредитор начнет описывать зарубежное имущество. Впрочем, и Фуксу очень не хотелось затягивать дело, а очень хотелось, наконец, увидеть деньги.
И вот в сентябре 2010-го назначается встреча между Фуксом и замминистра финансов Грузии в стамбульском отеле. Замминистра прибывает с ящиком коньяка и разговор идет. Длился он, говорят, часа четыре, и под конец Рони Фукс заплетающимся языком соглашался взять с Грузии $72 миллиона, из которых $7 млн. заплатить по отдельному контракту куда будет сказано за помощь в улаживании дела. Лед, кажется, тронулся – Фуксу приходит письмо за подписью грузинского премьера, его в октябре приглашают в Батуми для окончательного заключения мировой.
Фукс приезжает, идет в роскошный ресторан, министры-замминистры уже там, все готово вроде бы к торжественному подписанию, но тут Фукса приглашают в комнатку обсудить детали и... Его там ждут с наручниками. Оказывается, в комнате в стамбульском отеле была поставлена камера, а замминистра финансов был там не по личной инициативе, а сработал живцом. А в Грузии при Саакашвили серьезно борются со взяточничеством, наказывая, в том числе, и взяткодателей. Так что, адон Фукс, спрячьте свои семь миллионов сребренников, иуд в новом правительстве Грузии не найдете, а пожалуйте вместо этого на семь лет за решеточку в Грузии.
Впрочем, есть и другой путь. Президент может и помилование выдать. Но для этого требуется признание вины и деятельное раскаяние, в частности, отказ от всех требований к Грузии. Сценарий, кстати, знакомый – желающие могут вспомнить истории с Яковом Голдовским и Сибуром или с Гусинским и Медиа-Мостом.
Фукс оказался крайне несговорчив, дело дошло до суда и в апреле 2011 года грузинский суд выписал Фуксу 7 лет тюрьмы и $300 тыс. штрафа, но в декабре 2011-го дело все-таки было решено миром, правда, после множества звонков и писем израильских премьер-министра и министра иностранных дел. Фукс получил помилование и $30 млн.
Самое забавное, что изложи кто-нибудь всю эту история в романе, его бы, наверное, высмеяли, сказали, что это дешевка, ходы заезжены и что так не бывает. Но жизнь, как видим, богаче.