Зашла Василиса обратно в избу, да и принялась за свои дела. Вьюга на улице продолжала гонять снежинки по округе, нагоняя настоящую зиму. И вроде, все опять по-прежнему пойти должно, и все как было, да как заведено. Медведяка спит, Горыныч улетел, куда хотел, и все довольные остались.
Поэтому пора вам поведать, что за деревня такая, Белофокино. Год за годом течет в ней жизнь обычным узором, умиротворенно, да по традиции. Это место, где сердце отдыхает и душа поет, и оно отдельного описания заслуживает.
Стоят вереницей домики вдоль одной улицы, которая тянется с поворотами и изгибами через всю деревню. Домишки деревянные – все яркими цветами крашены. У кого яхонтовый, у кого янтарный, а у кого цвета небесной лазури. У всех наличники на окнах резные белые – но у каждого на свой манер, и аккуратненькие такие крылечки с крышей. Почти у каждого дома сиреневый куст, али еще какие цветы большие, которые в начале лета наполняют двор нежным ароматом.
Все жители друг друга знают хорошо, поэтому заборов не ставят, есть только калитка на двух больших столбах, - просто красоты ради и для того, чтобы вежливый гость мог в нее постучать, перед тем как войти к соседу на пироги. На столбах аисты иногда гнезда вьют, да не просто так – а всегда рядом с домом, где детишки появится должны. Чудеса, да и только!
У каждой калитки стоит лавочка, чтобы посидеть посплетничать, чаю малинового или отвара мятного попить и на закат посмотреть. Закат дело для каждого хозяина важное – коли солнце в тучу сядет – быть непогоде, а коли в безоблачную даль – то к хорошей погоде. Примета такая.
Домики сами ладные, да просторные – обычно с печками – с большой «русской», чтобы топленое молоко с вафельной хрустящей верхушкой коричневого цвета готовить. В городе такого молока давно не сыскать. Зимними вечерами на печке детишки из ржаного мякиша игрушки лепят, да греются, а летом печка готовит ватрушки и борщи, невероятной вкусноты. Ходят легенды, что на печке можно и поехать за тридевять земель, - но то все слухи, ни у кого пока руки не дошли попробовать, да испытать, правда то или нет.
А еще в каждом доме стоит печка голландская – длинная труба. Готовить на ней нельзя, но зато греет она в зиму – что надо, и помещение украшает своей стройной заморской фигурой. Есть традиция такая, расписывать голландку разноцветными узорами-рисунками со всех сторон и до самой до крыши. Рисуют на ней всякие семейные предания, да записывают истории, которые потом можно было внукам без ошибки пересказывать. Поэтому, все, кто хочет предания деревенские семейные узнать, первым делом в гостях к печке идут и разглядывают знаки и значки цветные – увлекательное, надо сказать, занятие.
Что еще поведать – люди живут – не тужат, хозяйство ведут – тут и коровы, и овцы, и куры, и петухи-драчуны и гуси белые и розовые пятачки.
Летом в Белофокино красота – глаз радуется!
Кругом поля огромные, где пшенице самое место. Растут усатые колосья, солнцем наливаются, а рядом – васильки синеглазые примостились, да так, что поле уже и не поле вовсе, а целое море. Как пойдет ветер по нему гулять, так и волны расходятся мерно во все стороны. Смотришь издали на эту даль бескрайнюю, а на горизонте появляются облака-корабли, парусники многомачтовые с тугими парусами. Плывут они в дальнее путешествие в поисках рассвета или заката. Бегают по полям местные детишки и ищут в них белых кобылиц, которые, как старики рассказывают, живут в той стране, где швартуются облачные корабли.
Кроме летнего моря колосьев, есть и настоящие реки – большая Угра, да малая Слоча. Но, о них, как-нибудь потом.
Много легенд и сказок знают в Белофокино и передают с голоса в голос, а то, может это и не легенды вовсе. Ведь живут тут недалеко от людей всякие существа сказочные. Не все об этом знают, поэтому существ тех не донимают своими вопросами. Вот, Василиса, например – живет себе в избушке на самой далекой окраине, а остальные затерялись в дремучем лесу за плакучими ивами, за березами звонкими, за малиновыми зарослями, где медведь себе берлогу устроил. Все там, да и жизнь – своим чередом.
Вот так-то. Ну, да ладно, отвлеклись мы ненадолго от повествования, да и уже возвращаться пора.