Почему-то принято думать, что беременные женщины такие распустехи – неуклюжие, отечные, неподвижные. На самом деле, это миф, придуманный мужчинами. Моя приятельница - Галина, пилот гражданской авиации, носилась до самого дня родов как ураган. А за пару часов до начала схваток, огляделась в больничной палате, (положили, потому что перехаживала), решила, что как-то пыльно и в мгновение ока перемыла все полы и протерла подоконники. Вторая подруга…
И вовсе мы не неуклюжие в это прекрасное время. Помню, за день до того, как родить дочку, я бодро шла на высокой шпильке по июньской Москве, а за мной топали два веселых паренька и оживленно обсуждали мой загар («Девушка уже в Сочи наверное, успела побывать!») мою походку («Ой, а девушка, наверное, балерина?!») и вообще, как тогда говорили, усиленно клеились. Потом один из них меня обогнал, решив, что пора знакомиться и обескуражено:
- Ой-ё-ёй! А она беременная!
Какое бесконечно счастливое это было время. Мой мир был наполнен безмятежностью, бесстрашием и абсолютной уверенностью, что все будет хорошо. И это, несмотря на то, что проблем было выше крыши. Даже до сих пор непонятый мной истмат я сдала с лету. Не успела сесть с билетом и полупустым листочком перед суровым преподавателем, как моя еще не родившаяся дочка брыкнула коленками в животе и по тесному сарафану прошла волна. «Дайте вашу зачетку! – в панике сказал седой профессор, - еще не хватало, чтоб вы тут у меня родили!»
И вот они появляются на свет. Очень разные. Сын родился в солнечный июльский полдень – и с первых дней был спокойным и добрым, ослепительным блондином. Дочка – в полтретьего ночи в разгар июньской грозы – мало того, что была черноволосой смуглянкой, но еще и характер с детства имела грозовой – молнии с громами, смех со слезами вперемешку. Мальчик появился на свет топорным, грубовато скроенным, как и положено мужичку. Девочка – тоненькой, изящной, с голливудским личиком: бровки в ниточку, ротик как ягодка малины, взгляд осмысленно-надменный.
С родами пуповина не обрывается. Много лет потом ты, сидя в темном кинозале, или в гостях, или в самолете, вспоминаешь, так
дети с бабушкой (вариант – с мужем, с подругой) и все хорошо. А самое лучшее вспоминание моей молодости, это момент возвращения с работы. Когда заходишь в родной двор, и навстречу тебе летят, несутся, раскинув руки для объятия двое твоих ребятишек. Наверное, только в своем детстве наши дети любят нас так безоглядно и самоотверженно, как никогда потом. Вот оно – это счастье с ободранными коленками пяти лет от роду – летит, как из ракеты и виснет у тебя на шее, цепко обхватив и руками, и ногами.
- Ты чья? – спрашиваю шутливо.
- Твоя!
- А еще чья?
- Больше ничья!
И такое ликование в ее голосе.
А потом они вырастают. И выясняется, что они еще чьи-то. И мама уже не на первом месте. Но лишь бы были счастливы.
…И напоследок старая притча. Орел несет орленка на спине, летя через пропасть. И спрашивает: «Сынок, а когда я состарюсь, ты будешь так меня носить?» - «Нет», - честно отвечает умный птенец. «Но почему?!» - возмущается, готовый сбросить его орел. – «Потому что потом я так понесу своего птенца».
Но это будет потом. Еще не скоро. А пока мы носим своих будущих детей в животе и ничего не требуем взамен. Никаких обещаний и гарантий. Потому что за счастье не платят. А беременные мы так счастливы…