9 мая. Вечер. Подмосковный автобус. Едет мужик в инвалидной коляске, пьяный в хлам, привлекает к себе очень много внимания. Он громко болтает без умолку, из цензурных слов — только «мяу», остальное – ненормативная лексика. Рядом сидят две женщины в точно такой же «алкогольной» весовой категории. Судя по всему, жена с подругой. Они уговаривают мужика «Вова, замолчи!»,«Вова, заткнись!» - и каждый раз он в ответ довольно мяукает и матерится. Женщина. сидящая неподалеку, не выдерживает и поворачивается к мужику:
- Помолчите, а! В автобусе дети едут, хватит ругаться!
Мужик и ей мяукнул, а потом обматерил. Завязалась перепалка. Женщина кричит. Мужик мяукает, матерясь, жена с подругой просят его замолчать.
Присоединилась женщина постарше. Она пришла из хвоста автобуса и тихо но внушительно сказала:
- Слышь, ты! Рот закрыл!
Мужик ее тоже не обделил вниманием.
- Мама, да не обращай ты на него внимания! Не видишь – он больной! – кричала молодая женщина.
- Мама?! – у мужика нашелся новый повод для продолжения разговора. Он откровенно троллил мать с дочерью и демонстративно ругался, не забывая мяукать, а те были не рады, что связались с ним. Сидящий рядом с молодой женщиной, мужчина повернулся к матерщиннику:
- Слушай, командир, - он тоже был, мягко говоря, навеселе.
- Да ты-то хоть помолчи, Егор! – рявкнула женщина постарше.
- А ты ему кто? – охотно поддержал ее инвалид. – Жена или сватья?
- Теща! – огрызнулась та.
- Ах, теща… Тогда тебе надо успокоиться, теща. А то ненароком от злости прибьешь зятя сковородкой.
Вот так «мило» болтая, эта живописная группа доехала до остановки Х. Семья стала продвигаться к выходу, к ним присоединился мальчик, сидящий до того в хвосте автобуса. Последним поднялся Егор. Его, очевидно, как самого нетрезвого в семье, посадили у окна, чтобы ехал под чутким контролем жены. Пьяный Егор поднялся, подошел к Вове и пожал тому руку:
- Командир, с праздником тебя! – а потом неожиданно поцеловал инвалида в темечко и добавил:
- А со сковородкой я договорюсь.
Автобус рухнул от хохота.
Честно говоря, даже сложно кого-то осудить в этой ситуации… Как говорил профессор Преображенский, «только лаской!»…
