История не терпит сослагательного наклонения. Тем более, именно с него-то все и начинается. А давайте на минуточку представим, будто все на самом деле было не так… И вот уже Батый – это никто иной, как Александр Невский, Золотая Орда и Русь – одно и тоже, а нашествие – всего лишь внутренние феодальные разборки. Остатки мозга вытаскиваются из внушаемого и не особо подкованного читателя также ловко и незаметно, как бумажник из кармана разини искусным воришкой, а абсурдное допущение невзначай становится непреложной истиной. И только конченые идиоты годами глотают пыль в архивах или зарабатывают грыжи с лопатами на раскопе. Включите воображение, и все становится ясно.
Батыя-Невского упомянул не просто так. Оказывается, вот почему татаро-монголы не пошли на Великий Новгород в 1238 году. Ведь Александр Ярославич и был тем самым «ханом-завоевателем», какой смысл ему захватывать собственный город? Впрочем, это настолько абсурд, что развенчивать его – курам на смех. А вот еще одно допущение – дескать Господин Великий Новгород устоял бы, доберись до него таро-монголы, предлагаю рассмотреть. Напомню, 5 марта 1238-го войска Батыя взяли Торжок, после чего вроде как пошли на город вечевой вольницы, но где-то за 100 верст до него неожиданно повернули назад. По самой распространенной версии завоевателей остановила начинавшаяся распутица.
Каких-то жалких 20 000
Кто сказал, что историки – скучный народ без чувства юмора? Да Евгений Ваганович Петросян рядом с некоторыми из них покажется не веселее онколога, который озвучивает страшный диагноз. Вот, например, некий кандидат исторических наук А.В. Шишов – тот еще хохмач.
«Не мог не знать монгольский владыка о воинственности и МНОГОЧИСЛЕННОСТИ новгородцев и сильно укрепленном городе на Волхове. Хан Батый и его военачальники видели перед собой пример небольшой новгородской крепостицы (имеется в виду Торжок), устоявшей против огромного войска в течение двух недель, и не хотели рисковать».
Особенно удалась шутка о том, что для успешного штурма такого мощного города Бату-хан должен был обладать перевесом сил над обороняющимися, которого у него якобы не было.
В свою очередь, историк Хрусталев далеко не такой весельчак, как Шишов, а местами и вовсе вгоняет в депрессию своим более-менее здравым анализом источников. Но и для него не все потеряно. Например, по словам Хрусталева, в начале марта 1238 года под Торжком у Батыя было 3 тумена, понесших большие потери, а значит всего каких-то жалких тысяч 15 – 20 воинов. И те устали и «сами начинали опасаться за свою жизнь». Ведь тумены царевичей Бури и Кадана, судя по источникам, не участвовали в новгородской авантюре. Еще один отряд воевал на северо-востоке под командованием Бурундая.
В общем, продолжать поход на Новгород с такой горсткой трусишек, недавно прошедших всю Русь, как нож сквозь масло, и вдруг затрясшихся, точно зайцы под кустом, было «безумием».
Вдобавок перед взятием и сожжением Торжка из города удалось бежать и прорваться в леса довольно большой группе горожан, а это говорит о крайне низкой плотности войск осаждавших. Еще исследователь отлично знает, что все познается в сравнении, поэтому очень метко сопоставляет Торжок в 8,5 ГА и огромный Владимир. Мол, никакой масштабной атаки на стены по всем направлениям, как при взятии Владимира, уже не было, поскольку монгольское войско сдулось. Вот и пришлось панически убегать, дабы не огрести от новгородцев и не обесценить все недавние победы и завоевания.
Впрочем, и не в столь суровом Черниговском княжестве ордынцы умудрились на семь недель застрять под «злым» Козельском. На что им было в Новгороде рассчитывать?
Наконец, некоторые авторы говорят об отлично налаженном сообщении между городами и крепостями новгородской земли, а также о быстроходном речном флоте, который для монголов «был неуязвим».
Итак, резюмируем причины такой суровости новгородский парней, не дававшей не единого шанса бедным степнякам:
· «Тьмачисленность» и воинственность новгородцев и, с другой стороны, всего-то 20 000 усталых и запуганных монголов;
· Непреступные, как девичья честь Валерии Новодворской, укрепления Господина Великого Новгорода;
· Отличная логистика и сообщение между крепостями, а также неуязвимый и быстроходный флот новгородцев;
· Обилие рек, озер и болот в новгородской земле, а также приближение весенней распутицы, которая осложняла все действия завоевателей, включая возможное отступление.
Предлагаю по каждому из этих пунктов «пройтись» отдельно.
Двухсоткилометровая «колбаса»
Когда я поступал на исторический факультет, с радостью прощался с таким кошмаром гуманитария, как математика. Однако оказалось, некоторые военные историки настолько помешаны на подсчетах численности контингентов, что придумывают целые формулы и методики, будто возомнили себя Джонами Нэшами из «Игр разума». Но это, опять же, зацикленные на критическом анализе источников зануды. Веселые позитивисты – другое дело. Увидел цифру в каком-нибудь сказании или тем более летописи – так почему бы ей не доверять слепо?
Например, многие до сих пор талдычат о 120 тысячах ордынцев, которые изначально двинулись на Русь. Разумеется, на момент выхода Батыя к Торжку эта цифра серьезно уменьшилась. Все-таки война, боевые и санитарные потери. Какие-то контингенты приходилось оставлять на покоренных территориях, часть людей выделялась для сопровождения пленных и добычи.
Являются ли эти цифры точными, как в аптеке, или же напоминают прогноз погоды на телевидении 90-х годов? Скорее всего, последнее. Историк и реконструктор Клим Жуков решил рамочно рассчитать, сколько же на самом монгол обрушилось на Русь, исходя из возможностей логистики, снабжения и обеспечения войска и конского поголовья провиантом и фуражом. В общем, не буду расписывать весь метод подсчета, обозначу только, как в школьной задачке, что нам дано:
· Монгольская маленькая лошадка съедает 7 кг сена в сутки;
· Воин должен потреблять в сутки 2000 Ккал, то есть 1 кг еды;
· У каждого воина по заветам Чингисхана должно быть 3 лошади, одна ездовая и две заводные;
· На себе помимо всадника монгольская лошадка могла тащить еще где-то 20 кг груза;
· Монгольская лошадь имеет длину где-то 2 м;
· Одна телега в обозе обладала грузоподъемностью примерно в 500 кг и занимала вместе с лошадью и двухметровой дистанцией между соседями, чтобы все не превратилось в кучу-малу, 8 м.
· Дистанция в колонне между лошадьми тоже порядка 2 м.
Разумеется, это не современная моторизованная колонна, хотя и в ней дистанции и строй могут сбиваться. Но все же примерно промежутки должны были выдерживаться, чтобы кони не разодрались и не передавили друг друга.
Как известно, после разорения Рязани монголы разделились на три большие части и разошлись по разным направлениям. Допустим, их и вправду всего было 120 тысяч, а в одном корпусе, соответственно, 40. Если представить колонну шириной в 4 лошади, хотя это едва ли было возможным на территориях Руси, то мы получаем один только корпус протяженностью в 214 км 14 м вместе с обозом. И это с учетом того фуража и провианта, которые везли «на себе» всадники. Притом речь идет всего лишь о суточных запасах. Управлять такой бесконечной «колбасой» непросто и сегодня, а в условиях XIII столетия и вовсе невозможно. Не говоря уже об организации водопоя почти 200 000 лошадей, включая обозных.
Полчеловека не кормят войну
Кто-то возразит: а как же знаменитый принцип «война кормит войну»? Лошади могли выкапывать под снегом ягель, а воины – отнимать еду и остальной фураж у местных жителей. В таком случае собственно о войне, захвате городов нечего было и помышлять. Пришлось бы в режиме 24/7 заниматься вопросами пропитания, и все равно итог вырисовывался один – смерть от голода, холода и болезней. Ведь плотность населения на Руси в то время была приблизительно полчеловека на квадратный километр.
Как пишет военный историк Виталий Пенской, ссылаясь на расчеты генерал-интенданта 1-й русской Западной армии Е.Ф. Канкрина, война может стать кормилицей для себя любимой только там, где на квадратном километре проживает минимум 35 – 36 человек.
В общем, впереди нас ждет еще немного арифметики касательно новгородской земли, так что сразу озвучим вердикт ряда занудных и адекватных исследователей. Всего на Русь изначально пришло не более 40 тысяч воинов, а в марте 1238-го под рукой Бату-Хана могло быть и вовсе тысяч 10. И поверьте, этого вполне хватило бы для захвата города вечевой вольницы.
Новгородская орда
Сразу оговорюсь, нисколько не хочу принизить Господин Великий Новгород. Более того, в несостоявшемся спарринге монголов с новгородцами мои симпатии целиком и полностью на стороне последних. Во-первых, сам я петербуржец, то есть, можно сказать, уроженец бывшего Новгородского княжества. Во-вторых, под Новгородом у меня дача, как раз там, где в 1471 году была битва на реке Шелони. Так что это моя малая родина. И да, Новгородская боярская республика была обширной, развитой и очень даже сильной в военном плане.
В XIII веке она простираясь до Белого моря и Северного Зауралья и включала:
· Водскую пятину (территория между реками Волхов и Луга);
· Карелию;
· Терский Берег (часть Кольского полуострова, омываемая водами Белого моря);
· Заволочье (область в бассейне Северной Двины и Онеги, находившаяся «за волоками», которые связывали Онежское озеро с Шексной и Белым озером);
· Пермь (в средневековье – земли от рек Печора, Кама и Волга до самых Уральских гор);
· Печору (территории в бассейне одноименной реки);
· Югру (территория Северного Урала и побережье Северного Ледовитого океана от пролива Югорский Шар до устья реки Таз).
В общем, княжество вырисовывается размером так с современную Францию. Как правило, Новгород неплохо справлялся со всеми своими врагами. Нередко давали по шее и ливонцам, и шведам, и Литве, и коллегам из Руси (сами новгородцы себя Русью никогда не называли). Правда, при самых больших размерах среди всех древнерусских земель Новгород был наименее населенным и освоенным. Для сравнения, во всем княжестве того времени известно только порядка 20 более-менее значимых городских центров, в то время как в существенно меньшем Чернигове – около 60. Зато сам вольный град со своими 270 ГА площади (тот же Чернигов – 160 ГА) и населением в 30 тыс. человек уступал разве что Киеву.
Но говорит ли это о несметной численности новгородского войска? Как пишет военный историк Виталий Пенской, миф о «тьмачисленности» русских ратей уже давно развеян. Широкое распространение на международной арене он получил в конце XV – начале XVI веков благодаря нашими западными «друзьями», а потом спроецировался и на более ранние периоды истории, причем в сознании и наших отечественных исследователей с обывателями. Иностранцы рисовали орду в 300, а то и в 500 тысяч дикарей, чтобы подчеркнуть исходящую от Москвы опасность, оправдать любые победы русского оружия или же, напротив, еще сильнее подсластить свои виктории в глазах мировой общественности. Например, богослов, священник, личный советник и исповедник Эрцгерцога австрийского Фердинанда Иоганн Фабри писал следующее:
«Посему великий князь, когда ему бывает нужно вести войну с татарами, или с Кафским государем, или с кем-нибудь иным, в самое короткое время может собрать войска до 200 000 или 300 000, или сколько понадобится, так, что нет другого государства, где было бы более покорности императору своему и где бы самая высшая слава и честь состояли в совершенной, неизменной, беспрекословной готовности умереть за государя своего».
Впрочем, еще раньше постарались в укоренении этого мифа и наши родные летописцы. Сегодня абсолютно ясно, что собранные Дмитрием Донским перед Куликовской битвой «сто тысяч и сто» воинов – это всего лишь фигура речи и чудовищная гиперболизация.
На самом же деле с XII века и вплоть до складывания централизованного Московского государства и пометной системы в XV столетии военные действия вели исключительно конные дружины (точнее говоря, дворы) больших и удельных князей и городовые полки, то есть ополчения городских боярских корпораций. Первые начитывали всего сотни, а то и десятки воинов, вторые редко превышали одну тысячу.
Во-первых, об этом нам говорят те редкие летописные сообщения, где указываются более-менее конкретные цифры. Например, в завершившейся пленением Василия II казанцами битве под Суздалем 1445 года в распоряжении московского правителя было менее 1000 всадников вместе с силами вассальных удельных князей Ивана Можайского, Михаила Верейского и Василия Серпуховского. А подоспевший им на помощь городовой полк Владимира насчитывал 500 ратников. И это первая половина XV столетия, когда уже наметились тенденции к консолидации военных сил вокруг Москвы и укрупнению войск. Хотя до масштабной ориентализации (уподоблению войска восточным образцам, что во многом помогло увеличить его численность) еще оставалось несколько десятилетий. Оговоримся, что война тогда являлась епархией исключительно всадников, пехота начинает фигурировать только с XV века в виде пищальников-ополченцев, позже – стрельцов, пушкарей и т.д.
Из-за леса, из-за гор показал мужик топор… не боевой
Никаких похватавших дубины, топоры и рогатины мужиков, встававших на защиту Русской земли, не было. Вполне понятно, зачем они показаны в картине Эйзенштейна 1938 года. Дескать, взгляните, как вся Русь встала бить немца, и нам скоро так же придется. Только вот почему пешие ополчения продолжают и сегодня мелькать в литературе и компьютерных стратегиях, совершенно неясно. Воины-лапотники не упоминаются ни в одном письменном источнике, нет их следов и в археологических слоях. Там, где находят орудия сельского хозяйства, не встретить ни одного атрибута войны. Шутники, утверждающие, будто обычные крестьянские топоры в случае ополчения становились боевым оружием (а такой бред тоже можно встретить в сети и литературе), явно никогда не рубили дрова. Советую взять хотя бы средних размеров хозяйственный топор и попробовать с ним изобразить Бьерна Железнобокого в схватке с воображаемым противником. В лучшем случае очень скоро начнет отваливаться рука, а то и покалечите сами себя. Так что беру свои слова обратно – лучше не пробуйте.
Даже с развитием артиллерии, осадных технологий и значительным увеличением войска в московский период, от которого дошло немало документов и описей, разрядных книг, крестьяне крайне ограничено привлекались в так называемые посошные рати, исполнявшие исключительно инженерные вспомогательные функции. Во-первых, как смерда ни учи, он все равно останется мясом для профессионального воина, тем более всадника. А в условиях рискованного земледелия, в которых находились практически все территории Руси, разбрасываться этим «мясом» было непозволительно.
Расчет на лопате… археолога
Словом, войной занималось исключительно городское население, а если точнее – профессиональные ратники княжьих и боярских дворов. При этом, учитывая демографические и хозяйственные особенности Руси XIII столетия, мобилизационная способность любого города составляла максимум 5% от населения. Более реальная цифра – 2%, но давайте представим, что перед лицом страшного врага за оружие взялись даже ветераны и совсем еще юнцы. Выходит, сам Господин Великий Новгород в лучшем случае мог выставить 1500 воинов, и это с очень большой натяжкой.
Но ведь в новгородской земле были и другие города, которые неплохо изучены археологами. Повторимся, более-менее значимых насчитывалось около 20. Как считал исследователь древнерусской демографии Кучкин, в среднем в них тогда проживало около 150 человек на один ГА при одно- и двухэтажной застройке. При этом полезная, жилая площадь составляла приблизительно 75% от всей территории населенного пункта.
Возьмем Псков, второй по значимости и размерам городской центр новгородской земли. Обладая общей площадью в 150, а «полезной», соответственно, - в 112,5 ГА, на которых проживало примерно 16 875 человек, он мог выставить около 850 воинов. Еще один новгородский «мегаполис», Русса, в XV веке занимал целых 200 ГА. Скорее всего, в XIII столетии она была гораздо меньше и едва ли обгоняла своими размерами Псков. Предположим, что эти города были равны, и прибавим еще 850 суровых новгородских парней. Торжок (8,5 ГА) – 48 бойцов. Ладога (12 ГА) – 68. Словом, когда в «Игре престолов» визгливая пигалица из рода Мармонтов, почему-то замещавшая лорда Медвежьих островов, отрядила Джону Сноу в помощь 40 бойцов, это зря вызвало саркастические улыбки у многих зрителей. Совершенно правдоподобная цифра для небольшого средневекового города, не говоря уже о замке. Примерно такая же ситуация наблюдалась и в Европе, по крайней мере у наших соседей: литовцев, поляков, венгров, ливонцев.
Конечно, можно было бы удариться в скрупулезные расчеты, выловить все новгородские города, скажем, в археологическом справочнике А.В. Кузы, узнать их площадь и высчитать примерную мобилизационную способность. Честно признаюсь, мне лень, так что расчет будет примерным. Остальные города едва ли превосходили своей площадью Ладогу, а скорее всего уступали ей. Но пусть все они условно будут по 12 ГА, а значит – прибавляем еще 15 раз по 68. Итого – 4 336 бравых новгородцев по всей боярской республике. Действительно, куда бедному Бату-хану со своими «20 000» запуганных и уставших бедняг было соваться?
Но, может быть, дикая воинственность лютых новгородцев, непреступные укрепления Новгорода, отлично налаженное сообщение между крепостями и «неуязвимый» флот могли компенсировать численный перевес монгол? Что же, об этом поговорим в следующей части статьи.
Литература и источники
Фабри Иоган. Религия Московитов// Государи всея Руси: Иван III, Василий III. Первые публикации иностранцев о Русском государстве. М. 2017
Д.Г. Хрусталев. Русь и монгольское нашествие (20 – 50 гг. XIII в.). СПб. 2015
В.В. Пенской. Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII века
Р.Г. Скрынников. На страже московских рубежей. М. 1986
А.С. Власов, Г.Н. Элькин. Древнерусские крепости Северо-Запада. Спб. 2011
А.В. Шишов. Александр Невский
И.А. Рудычева. Великие завоеватели
Видео-лекция К. Жукова «Про монгольское нашествие на Русь. Ч. 1»
Видео-лекция К. Жукова «О битве на Калке»