– Я считала, что люблю этого человека... Но когда он изменил мне, вся любовь моментально куда-то исчезла. Он стал просто каким-то неприятным знакомым, с которым я имела неосторожность быть в одной постели и есть из одной тарелки. Так было вначале, когда мы только сняли нашу первую квартиру, и там не оказалось посуды. Измена... Страшное слово... И вот теперь я являюсь причиной твоей измены.
– Ты снова говоришь о том, что было тогда, – произнес Валерий. Его голос казался каким-то непривычным и в тоже время очень спокойным. – Это была не измена, это было спасение. Спасение одной души другой душой.
– Это была измена, хочешь ты или нет, – грустно проговорила я. – И, поверь, я как человек недавно оказавшийся на месте того, кому изменили, очень сочувствую Зинаиде Николаевне, но, самое забавное, я ничего не могу с собой сделать, – я натянула одеяло до подбородка и выругалась. – Зачем я все это тебе говорю?
Валерий так и не смотрел на меня. Он спокойно лежал. Если бы его глаза не были открыты, то по размеренному дыханию можно было бы заключить, что он погружен в спокойный сон без сновидений.
– Ты все так же мыслишь категориями, Даша. Хорошо – плохо. Черное – белое. Любовь – ненависть. Но в жизни все не так. Если бы я писал эти слова, то между ними было бы тире. Вот наша жизнь и есть это тире между словами. То, что ты считаешь злом, я считаю добром. На деле оно не является ни тем ни тем, это лишь временное спасение двух одиноких душ. И ты даже не представляешь, почему я тогда оказался в том аквапарке.
– Почему же? – чуть улыбнувшись, поинтересовалась я. Спорить с ним было бесполезно. И самое страшное – спорить с собой было бесполезно. Я не могла доказать себе что то, что мы делаем является злом. Это не принадлежит ни к какой категории. Это существует как самостоятельный организм.
– Я собирался исчезнуть.
– Не говори чепухи. В твоем возрасте глупо думать о суициде.
– Даша, Даша, – рассмеялся мужчина. – Ты снова говоришь категориями, и окрашиваешь все в черный цвет. Я сказал, что хочу исчезнуть, а не умереть.
– Разве это не одно и тоже? – удивилась я. – Да и ты сам не далее, чем неделю назад все делил на категории, – насупилась я.
– Вовсе нет. Умирая ты оставляешь после себя то, что будет напоминать о тебе. Ты открываешь одну могилу и заполняешь ее собой. Но когда ты исчезаешь, ты не открываешь могилы и ничего не оставляешь после себя кроме мысли. И я говорил про состояния делать или не делать. Жить или не жить, но не как не про добро и зло.
– Но люди просто так не исчезают.
– Тут ты ошибаешься, – улыбнулся Валерий и повернул голову в мою сторону. – Есть люди, которые могут исчезнуть, все остальные же предпочитают оставлять после себя грязь в этом мире.
– Но если что-то существовало, оно не может просто взять и стать ничем.
– Оно становится ничем в этом мире, разъедается словно тело от кислоты. Остается совсем немного и это немного смешивается с миром, таким образом практически полностью исчезая.
– Я не понимаю тебя.
– Понимаешь, даже больше, чем ты думаешь, – он погладил тыльной стороной ладони меня по щеке. – Если бы не понимала, в ту ночь тебя бы не было у того бассейна.
– Это обычный случай, – фыркнула я.
– Случайности не случайны, моя милая. И в знак благодарности, позволь мне помочь тебе с квартирой, – Валерий выжидающе и с надеждой заглянул мне в глаза.
– Я не могу... Это неправильно...
– Ты снова мыслишь категориями. И я даже могу догадаться какими. Ты боишься быть содержанкой, но это совсем не так. Ты меня спасаешь и чтобы ты не оказалась слишком далеко, я готов что-то изменить. Только позволь мне это сделать.
– Хорошо, – немного подумав, ответила я. – Но что будет, если об этом кто-то узнает?
– Будь осторожна, моя милая. Ведь если кто-то об этом узнает, наш покой будет нарушен.
– Но все же, что будет дальше? – я села на постели, продолжая смотреть мужчине в глаза.
– Не торопи события, малышка, – мягко улыбнулся он. – Меня уже печалит сам факт наступления вечера и ночи, когда придется с тобой расстаться, а ты говоришь про что-то большее. Я могу лишь об одном тебя просить: не привыкай ко мне. Помни, что все это не вечно. Нет ничего вечного в этом мире.
