Промолчав, я прошла в комнату и присела на кровать. Слышала, как скрипнула дверь шкафа, как затем щелкнул замочек ванной, зашумела вода. Я забралась с ногами на постель и прижала колени к груди. Все как-то сюрреально. Я в гостиничном номере с мужчиной, который годиться мне в отцы. За окном мерцает фонарь, пытаясь разгореться полностью, а с севера из-за линии горизонта всплывают две Луны: одна большая, настоящая, другая поменьше. Они смотрят на меня, то ли осуждают, то ли хвалят. Я не понимаю их, как не понимаю того, почему они появились. Вода касается моих ног. Опускаю глаза и вижу, что кровать затоплена, а вода забирается все дальше и дальше. Луны улыбаются. Светло почти как днем, только свет неправильный, какой-то слишком белый с примесью синевы. Вода мне уже по щиколотку, я чувствую ее влажность, но не могу сказать, холодная она или теплая. У нее нет температуры, так же, как и у этого света. И воздуха вокруг словно нет. Обычно вдыхаешь и можешь сказать, какой воздух, а я не могу. Нет воздуха, нет запаха, нет ощущения тепла или холода. Рядом со мной вырастает дерево, медленно так пробивается сквозь ковер, а потом набирает скорость и через секунду оно уже пробило потолок, раскинуло свои ветви и одной из них касается моего лица. Нежно, словно человек, поглаживает, щекочет листиком нос. Я улыбаюсь и чуть морщусь. Луны движутся вокруг земли, вот уже начинают свое движение к югу, чтобы скрыться там, за горизонтом. Крыши нет. Вокруг вода и дерево, тянущее свои ветви к Лунам.
Луны исчезают за линией горизонта, я провожаю их глазами. Дерево машет им вслед. Я стою по колено в воде и наблюдаю за ним. Вокруг сгущается тьма. А потом где-то вдалеке загорается огонек. Словно кто-то включил керосиновую лампу. Слабый колыхающийся и периодически размывающийся огонек. Я пытаюсь вглядеться, но ничего не получается. Медленно передвигаю ногами к источнику света, но огонек ближе не становится. Вода покрывается тонкой коркой льда и я почти не чувствую ног.
– Тебе сюда еще нельзя, – раздается всюду нежный женский голос. Огонек тускнеет.
– Кто ты? Где ты? – спрашиваю я, пытаясь двигаться, но ноги намертво вмерзли в уже толстый слой льда. Но мне не страшно. Мне хочется к огоньку, который вот-вот угаснет.
– Он всегда будет ждать тебя здесь, – произносит девушка из неоткуда. – Но ты не спеши к нему.
Огонек исчезает. Я остаюсь в полной темноте со скованными льдом ногами. Дерево позади меня скрипит и касается своими ветвями моей спины, словно гладит. Я вздрагиваю, желаю обернуться, но не могу. Льда больше нет, будто бы никогда и не было. Мне становится тепло и я позволяю своему сознанию ускользнуть.
Я глубоко вдохнула и проснулась. Словно вынырнула из-под воды. В комнате было серо, через тюлевые шторы проникал свет дня, но ломался из-за отсутствия солнца. Свет был поблекшим и грязноватым. Мне не сразу удалось сообразить, где я нахожусь. Я уснула в одежде, свернувшись калачиком и проспала так до самого утра. Вынув из кармана джинсов мобильник, я обнаружила, что уже девять утра. Обычно со мной такого не случалось – уснуть так быстро и так надолго, даже не приготовившись ко сну. Глаза слипались от вчерашнего макияжа. Аккуратно поднявшись с постели и не обнаружив в номере Валерия, я немного запаниковала, но все же сначала решилась привести себя в порядок. Смыв вчерашнюю косметику, я нанесла на ресницы тушь, единственное, что у меня было с собой, и вернулась в комнату.
"Вероятно, ушел на завтрак", подумала я и завалившись на кровать включила телевизор. Шла какая-то глупая передача по типу "Доброго утра", пощелкав по каналам я добралась до "Смешариков" и растянувшись на животе и уперев подбородок в подушку, уставилась в телевизор. К концу серии в номере появился Валерий. Я приподняла голову и нежно улыбнулась ему.
– Наслаждайся сном, – произнес он, снимая ботинки и проходя к кровати, – это роскошь молодости.
– О чем ты? – я перевернулась на спину.
– С каждым годом спать становится сложнее.
– Почему? – удивилась я.
– К сожалению, этого я тебе объяснить не могу, – мужчина присел на кровать рядом со мной и провел ладонью по моему животу.
– Одно могу сказать, – добавил он, – что когда ты начнешь засыпать все время, это будет говорить о том, что тебе уже пора. Лодочник уже прибыл к твоему берегу и ждет тебя, чтобы переправить туда.
– Ты только что это придумал? – ухмыльнулась я. Рука Валерия забралась мне под футболку.
– Может быть, – с улыбкой ответил мужчина и наклонился, чтобы поцеловать меня.
Я ощутила подобие слабого электрического заряда во всем теле, как только его губы прикоснулись к моим. Заряд быстро добрался до мозга. Я приподнялась на локтях и более страстно поцеловала мужчину. Он, обняв меня одной рукой, уложил обратно на постель, а свободной рукой принялся расстегивать мои джинсы. Мыслей не было. Если вспомнить мою жизнь с Никитой, то когда он меня целовал, я все равно о чем-то думала. Будь то написание курсовой или мало приятный факт ожидающей меня грязной посуды, когда мы уже стали жить вместе. С Валерием я растворялась в этом электрическом заряде, позволяла чему-то космическому уносить меня как можно дальше. Его движения не были рваными, хаотичными и не следящими за моей реакцией. Валерий был аккуратен и искусен, по малейшим признакам замечал, что мне еще нужно или чего следует избегать. Мне хотелось раствориться в нем.
– Половой акт и есть растворение одного человека в другом. Вы становитесь единым целым и теряете самое себя в этот момент, – словно в ответ на мою ежесекундную мысль, произнес он. Я была сверху, уперев руки в его плечи, волосы свисали на лицо.
– Это то единственное, чего мы хотим всю свою жизнь – единства с кем-то, – его руки скользнули по моим, добравшись до плеч и чуть надавили. Я продолжила двигаться. Мысли растворились, распались, как и секунду до этого, я не пыталась осмысливать то, о чем он сказал, но я чувствовала его слова. Я чувствовала то, что он произнес. Я растворилась. Граница между мной и им была стерта. Единое целое. Мыслить как единое целое, существовать как единое целое. Насколько же это прекрасно!
– Как бы мне хотелось сделать больше, – вздохнул мужчина, когда я уже изнеможенная лежала рядом с ним. – Но, к сожалению, природа такова, что это приведет к нежелательным для нас с тобой последствиям.
Я молчала. Его ладонь проскользнула по моей груди, коснулась шеи, и на щеке я ощутила влагу его губ.
– Крайне не люблю думать о будущем, но мысли так и лезут, – вздохнул Валерий и взглянул на оставленные на тумбе наручные часы. – Сегодняшнюю ночь я буду вынужден провести дома.
– Говоришь так, словно это нечто ужасное, – потянулась я и притянула к себе одеяло.
– Но ведь так и есть, – улыбнулся он. – Спасибо тебе.
– Не благодари меня за секс, – обиженно произнесла я. – Такое чувство, что я проститутка, работающая за "спасибо". Мерзкое чувство.
– Я благодарил тебя не за секс. Секс – это акт слияния, который прекрасен, если происходит по взаимному желанию. Я благодарю тебя за то, что ты со мной сейчас. За то, что не позволяешь исчезнуть в этой серости.
– Наверное... – я собралась с мыслями. – Тоже самое я должна сказать и тебе, – мой взгляд был устремлен в потолок. – После смерти отца нам с матерью было тяжело. Я встречалась уже на тот момент с Никитой, но от него не было пользы, если ты понимаешь, о чем я говорю, – несколько секунд я молчала, собираясь с мыслями. – Единственное что он сделал – убедил меня перебраться в Москву и снять квартиру. Сам он москвич, но живет с родителями и бабкой с дедом, потому жить у него на квартире возможности не было. А снимать с помощью его родителей и моей зарплаты официантки, мы могли. Но когда закончится оплаченный месяц, я не знаю, что буду делать. Возвращаться в Алексин? – я вздохнула. – Или же начинать снимать комнату где-нибудь совсем на окраине. Только смысла во всем этом не было. Знаешь... – я повернулась на бок и посмотрела на Валерия. Он лежал на спине с умиротворенным выражением лица и с чуть приоткрытыми глазами.
