Самое удивительное заключалось в том, что я не опоздала, а даже пришла на пять минут раньше.
Когда вешала куртку на вешалку в кафе, четко ощущала себя девицей легкого поведения.
Валерий уже был там, сидел за столиком у окна и улыбался мне. Мне даже на секунду показалось, что это вовсе не тот суровый человек, которого я видела вчера. Может быть это просто два разных человека, а я схожу с ума?
Я присела напротив него, официантка тут же подала чай и предложила выбрать какой-нибудь десерт, но я учтиво отказалась, сославшись на то, что поела дома.
– Я так полагаю, что оторвал тебя от каких-то дел?
– Вовсе нет, – произнесла я и поерзала на стуле.
– Неуютно себя чувствуешь?
"Еще бы!", хотелось закричать мне.
– Прости, что выдернул тебя... – Валерий виновато опустил глаза.
Что-то кольнуло мое сердце. Почему он извиняется?
– Но мне хотелось еще раз увидеться с тобой... Угостить чаем. И... – он сделал большой глоток кофе. – Я никак не ожидал тебя увидеть у себя дома.
– Значит, я была права, – улыбнулась я. – Вы не знали, что я подруга Насти, когда говорили со мной? Теперь же хотите подкупить меня чаем, чтобы я молчала о том, что произошло? Вам не стоило беспокоиться, потому что я никогда не причиню ей вреда, рассказав все это. Это была ошибка.
– Ты такая милая, – мужчина рассмеялся. – Молодая, импульсивная, у тебя есть свое мнение, чужое мнение, мнение и за того парня на лавочке, – кивком он указал на маргинальную личность, сидящую на лавке в потрепанной одежде. – Но со мной ты ошиблась, – Валерий перевел на меня свои проницательные зелено-карие глаза и приковал к ним мое внимание.
Как повезло Насте с таким папой. Красавец.
– И самое главное – очень жаль, что ты считаешь произошедшее ошибкой. Ты спасла меня тем вечером. Разве спасение кого-то это глупость?
– Я сейчас не очень понимаю вас, – не в силах отвести взгляд, произнесла я.
– Тогда ты была ближе ко мне... – он вздохнул. – Неужели такое будет возможно только в полнолуние?
– Я вас совсем-совсем не понимаю...
– Какая ты еще маленькая, – улыбнувшись, Валерий отвел взгляд и заглянул в почти пустую чашку кофе. Он жестом подозвал официантку и попросил новую порцию кофе.
– Ты что-нибудь еще будешь? – обратился он ко мне. Я отрицательно помотала головой. Официантка удалилась выполнять заказ, оставив нас наедине. Кафе было полностью заполнено, но мне все равно казалось, что мы здесь одни.
– В тот вечер мы отлично поговорили. Ты действительно спасла мою душу. Если ты позволишь, я бы хотел иногда иметь возможность вести с тобой такие задушевные беседы. И... – он вздохнул, – я говорю не только про секс.
Было трудно даже дышать, не то чтобы что-то говорить.
– Я отправлен в командировку. Вернее, ты знаешь, я сам напросился. Мне тяжело долго находиться дома, я начинаю сходить с ума. А, быть может, я уже сошел.
Официантка поставила перед мужчиной чашку кофе. Он сделал большой глоток.
– Но и в тоже время я теперь не хочу в командировку. Это стало довольно странно, – Валерий вздохнул и посмотрел на меня так, что по телу побежали мурашки. Тут же перед глазами предстала Луна, пробивающаяся сквозь стеклянную крышу, рябь воды в бассейне.
– Тогда... какой смысл был проситься уезжать? – я удивленно приподняла бровь. Наверное, единственное, что получалось у меня довольно сексуально. Вообще я никогда не считала себя красавицей, желанной и все в таком духе. Самая обычная – светло-русые волосы, серые глаза, аккуратный овал лица, довольно маленькие, как по мне, губки, чересчур светлые брови, которые постоянно приходится подкрашивать. Вообще без косметики я выгляжу лет на тринадцать и так, будто болею неизлечимым заболеванием и скоро умру. В общем-то ничего сексуального или красивого. Средний рост, второй размер груди (а всегда хотелось третий или даже больше), немного широкие бедра. Но вот умение поднимать бровь всегда всех приводит в восторг. Валерий же абсолютно никак не среагировал на это. Даже стало досадно. А потом смешно от своих мыслей в такой ситуации. Все-таки с моей жизнью твориться периодически нечто не вписывающиеся ни в какие нормы и рамки.
– Как у тебя все просто... – вздохнул Валерий и допил свой кофе.
– Не понимаю, зачем все усложнять.
– Потому что ты еще юна и не понимаешь. Ответственность. В этом все дело.
– Перед кем?
– Перед семьей, начальником.
– Я не понимаю тебя, – я откинулась на спинку стула и посмотрела мужчине в глаза. Кажется, на моих глазах с ним происходили удивительные метаморфозы: он превращался в обиженного ребенка, а затем в строго и мудрого взрослого за считанные секунды. Мой мозг не мог переварить этого. Образ отца Насти – строгого, властного, работящего, навсегда запал мне в разум. Но в душе был уже сформировался совсем иной образ. Образ мужчины, с которым я разговаривала у бассейна.
– Я не в том возрасте, чтобы менять свои решения по первой же прихоти. Я не хочу быть дома, значит, я должен быть в командировке. Если я не хочу быть в командировке, я должен быть дома.
– Узко мыслишь. Всегда есть третий вариант.
– Нет, – строго сказал Валерий. – Во взрослом мире есть только два варианта: "делать" или "не делать", "жить" или "не жить".
– Твоя категоричность в жизни не работает, – усмехнулась я. – Ты и сам говорил, что ты не счастлив. Но физически ты живешь. Таким образом получается, что ты и не жив и не мертв. Знаешь же такое сравнение из литературы? – я закинула ногу на ногу. – Если бы каждый был только в какой-то одной категории было бы безумно скучно. Я могу одновременно делать и не делать.
– Ты радуешь меня своей наивностью, Даша, – он расплылся в улыбке и попросил у официантки, подошедшей поинтересоваться не желаем ли мы еще что-то, счет.
– Ты меня начинаешь этим раздражать, – я надула губы, хотя и знала, что смотрится это глупо. В общем-то он прав – жизни я не знаю. И в тоже время в силу возраста кажется, что знаю куда больше таких напыщенных и самодовольных стариков, каким сейчас выглядел мой собеседник.
– Предложи выход из ситуации.
– Легко: семье ты говоришь, что ты в командировке, а сам никуда не уезжаешь, банально снимаешь квартиру на это время и продолжаешь ходить на работу.
– Тогда мой обман очень быстро раскроется. Пусть мои коллеги и не знакомы с моей семьей, но я не готов подвергать себя такому риску. Да и по-настоящему свободен я могу быть только в другом городе, желательно, как можно дальше от Москвы.
– Настолько ненавистен город?
– Дело не в городе. Ты, наверное, меня не поймешь... Но спасибо, что пытаешься, – Валерий выдавил улыбку, достал из бумажника банковскую карту и протянул официантке.
Я придвинулась к столу, поставила локти и уткнулась лицом в ладони.
– Я тебя совсем не понимаю, – на выдохе проговорила я.
– Не беспокойся за это. Меня сложно понять вообще.
Расплатившись мы покинули "Шоколадницу" и медленно прогуливаясь Арбату, с разбавляющими серость художниками и музыкантами, мы двигались в сторону станции метро Смоленская.
– Тебя проводить?
– У тебя много лишнего времени?
Мы стояли у входа в метро и смотрели друг на друга.
– Вроде того. Самолет только в восемь вечера... – он помялся. – Не хочешь куда-нибудь еще сходить?
– Пытаешься убить время мною? – съязвила я, хотя прекрасно его понимала. В целом-то мне тоже было нечего делать. Конечно, можно поехать домой, прибраться, а затем завалиться на постель с планшетом и посмотреть пару фильмов. Но настроение явно не то. В груди что-то щемит, а мозг отказывается принимать одно единственное решение. Мне хочется и одновременно не хочется. Мне хочется быть и не быть.
– Вроде того, – улыбнулся Валерий, беря меня под локоть и отводя чуть в сторону, чтобы позволить крупногабаритной даме с тележкой пройти к дверям метро.
– Тогда я слушаю твои предложения, – выдохнула я и завела прядь волос за ухо. Ветер был какой-то слишком сильный для меня, уже начинал пронизывать и хотелось как можно скорее определиться.
– Предлагаю пойти в кино, – улыбнулся мужчина.
– Одобряю, – хихикнула я.
