Гортензия, это я. Ну надо же. Это ты так меня назвал, когда первый раз увидел. Я тогда гордилась ужасно! Это же такой взрослый и такой красивый, с мудрыми, немного уставшими глазами и вдруг обратил на меня внимание и сказал, то я гортензия. Я тогда не знала, что это за цветок, но мне кажется, что ты тоже смутно представлял это. Тебе, наверное, просто слово понравилось. Или хотел поднять настроение девчонке, которая разбила коленку упав на асфальт прямо к твоим ногами.
Я верила, что люблю тебя. Так, насколько это вообще возможно любить. Придумывала сама себе письмо от тебя, мечтала, представляя, как ты будешь ласково склонять мое имя и звать, ну, Горти, например. Я стала Гортензий, а почему бы и нет?
А потом решила добиться тебя. Ну или стать кем-то кого захочешь добиваться ты. Ну или… я просто не выбрала тогда еще, никакой конкретики, извини.
Ты намного старше меня, а я все равно так влюблена так влюблена! Эта влюбленность давала мне столько сил! Я открыла кафе, и магазинчик при нем. Я работала и представляла, что работаю для тебя. С помощью взяток судьбе и я выманила у нее все, что она знала о тебе. И я снова люблю тебя.
- Ну надо же! Какая Гортензия! – Сказал ты через пять лет, входя мое кафе.
Мне тогда приснилось, прямо наяву за стойкой, что я стала твоей женой. И ты гордился мной и помогал мыть посуду.
А потом я сварила тебе кофе – честное слово ни капли приворотного зелья и уже около твоего стола мне приснилось, что я разлюбила тебя. Я так испугалась, что чуть не уронила поднос.
Я больше не люблю тебя. Работаю, живу, у меня двое внешних детей и один внутренний. Мои дети – настоящие ангелы. Каспиан бродит по кафе и поднимает людям настроение. Он это умеет как никто другой, Лиза рисует на тортах узор маленькой золотой чайной ложкой, на креме и люди, которые потом съедают по куску этого торта, становятся очень счастливыми. Исполняются их заветные желания, или, может быть, они выигрывают в самый неожиданный момент кучу денег, или отправляются в путешествие, в зависимости от того, что Лиза придумывала в этот момент, когда рисовала на креме.
Я больше не люблю тебя и мне страшно. Но мой внутренний ребенок согревает теплом, под сердцем, он маленький саженец, он еще не знает, как жить и как же он родится, если пока я ношу его под сердцем – я не влюблена. Влюбленная мама – это самый лучший витамин для ребенка, и Лиза и Каспиан – вон какие здоровые – я любила тебя, когда носила их под сердцем.
- Привет, Гортензия!
Ты снова пришел. Я сурово сжала губы и пристально смотрю на тебя, пока ты пьешь кофе. Отросшие волосы падают тебе на глаза, глаза цвета серого, замерзшего моря. У тебя бледная кожа, наверное, ты мало бываешь на солнце, и голос цвета самого красивого меда. Длинные пальцы и весь ты очень длинный. Я очень стараюсь, у меня, страшное, сосредоточенное лицо.
Я не заметила, что ты ешь. А это же морковный торт, ты всегда заказываешь только его – на нем с утра рисовала узоры Лиза и я обещала попробовать. Дочка требовательно дергает меня за рукав, а маленький Каспиан, оба моих ребенка еще не доросли до стойки, даже, протягивает тебе пакетик сахара, ты гладишь его голове и говоришь – что он, Колокольчик. Степной ребенок Гортензии. Море в твоих глазах чуть сдвигается, подо льдом. Наверное, внутри тебя наступает весна. Я стучу ложкой по зубам, все сластены так или иначе делают это – стучат изящными кофейными ложечками по зубам с обратной стороны, когда задумаются. Так мысль скорее приходит в голову.
Я съедаю кусочек торта.
На снежном берегу замерзшего моря, заключенного в колбу буйных ветров - не выбраться, не скрыться, сегодня ночью зацвела Гортензия.
Интересно о чем думала Лиза, когда рисовала этот узор? В последнюю минуту, перед тем как съесть второй кусок торта думаю я.