В дни, окружающие празднование Дня Победы - всегда очень много говорится о войне, которую прошли наши прадеды и деды. Много воспоминаний, которыми полон интернет, радио и телевидение - о героях той страшной войны. Да и не только о героях - о простых солдатах, о их семьях, женах и детях... Это действительно праздник со слезами на глазах, потому что без слез те события вспоминать невозможно. Это не просто история нашей страны, это история каждой отдельно взятой семьи. История близких и родных нам людей, которых мы знаем зачастую только по фотографиям прошлых лет.
И этой информации, этих воспоминаний - никогда не будет много! Она никогда не будет лишней! Память о наших родных людях, прошедших войну - это наш генетический код. В наших генах течет их кровь.
В моей семье этот праздник всегда был, наверное, самым главным праздником в году. Не Новый Год, ни дни рождения, ни даже Пасха и Рождество Христово не вызывали в душе таких трепетных чувств, как День Победы. Моя бабушка говорила - "День Победы - это наш семейный праздник и в этот день мы обязательно должны быть вместе". Мы собирались у бабушки и деда дома, за накрытым столом, а вечером непременно смотрели с балкона 11 этажа на взмывающий над памятником "Рабочий и колхозница" праздничный салют.
Несколько лет назад мне посчастливилось уговорить моего деда написать свои воспоминания о его детстве, которое выпало на годы войны. Поначалу он отнесся к моей идее с долей сомнения - мы прекрасно знаем, что старшее поколение никогда не любило распространяться в подробностях о событиях военных лет. Но дело сделано - дед передал в мои руки рукопись своих воспоминаний и сегодня, в канун 75-й годовщины Победы я хочу опубликовать в своем блоге фрагменты этих воспоминаний и некоторые фотографии из нашего семейного архива.
Эти воспоминания - это воспоминания ребенка. На момент начала войны моему деду было всего 4 года - но цепкая детская память запечатлела навсегда те события, которые изменили жизнь и всей страны, и семьи моего деда.
Начну, пожалуй, со стихов, написанных дедом...
САЛЮТ ПОБЕДЕ!
Уж много лет как кончилась война,
Промчалась по земле багровой колесницей,
Но в памяти у тех, кто воевал тогда
Остались навсегда военные страницы
То были дни тяжелых испытаний
Для всех людей – на фронте и в тылу,
И не было тогда других желаний
Как – победить! Как – уцелеть в бою!
Да, много пережить пришлось тому,
Кто слышал свист фашистского снаряда,
Кому пришлось в окопе одному
Встречать фашистский танк гранатой
Все было: и окопов грязь,
Обед под пулями и просто без обеда,
Но твердо верили и знали каждый раз –
Придет грядущая великая Победа!
Не все увидели ее Салют,
Отдали жизни ради самой жизни,
Но в памяти потомков не умрут
Дела бессмертные сынов Отчизны!
Стремительно бегут вперед года,
Седеют и уходят ветераны,
Но люди не забудут никогда
Их подвиги на поле брани!
Итак, воспоминания Александра Григорьевича Ревуненкова, моего деда (публикуется в сокращенном виде)
Родился я 19 апреля 1937 года в городе Смоленске, где в то время в одной из воинских частей проходил службу мой отец, Ревуненков Григорий Васильевич.
Как и многие семьи военнослужащих, мы следовали каждый раз к новому месту назначения отца. Поэтому в скором времени оказались в городе Речица, где 17 февраля 1939 года родилась моя младшая сестра Галя.
Политическая обстановка в том году была напряженной из-за постоянных провокаций на советско-финской границе, что привело в конечном счете к войне между СССР и Финляндией.
Наш отец в то время был начальником штаба 37 стрелковой дивизии, которую в срочном порядке направили на Финский фронт. Быстротечная, но кровопролитная война завершилась зимой 1940 года, но дивизия была оставлена в тех местах, укрепляя границы советского государства и проводя боевые учения. Туда и приехала наша семья (наша мама с тремя детьми).
Наше пребывание у финских границ продлилось до осени 1940 года, поскольку пришел приказ о очередной передислокации дивизии в город Витебск, куда мы и перебрались.
Так и жили бы мы здесь в ожидании очередного перевода отца, но наступил июнь 1941 года. Отец находился в это время в военно-полевых лагерях, где проходили очередные учения. Однажды он приехал домой и сказал, что скоро нам придется отсюда уезжать. Куда – не сказал.
Наутро 20 июня он сообщил нам, что получен приказ о срочной переброске дивизии ближе к западной границе в район города Лида, при этом все семьи военнослужащих оставались в Витебске. Мама плакала, а я тогда еще не понимал, что происходит. Это было преддверием большой беды… Это было начало войны.
НАЧАЛО ВОЙНЫ
Помню, как в тот день мы пошли с мамой на станцию провожать отца. Там стояли товарные вагоны, в них что-то грузили, в них же садились солдаты. Тут и там бегали военные, что-то кричали. Отец ненадолго подошел к нам, начал что-то говорить маме, но их постоянно прерывали, подбегали военные и что-то докладывали. Поэтому он взял меня на руки, поцеловал нас с мамой и быстро пошел к вагонам. Буквально через несколько минут состав тронулся, я увидел, как отец едва успел помахать нам рукой.
В следующий раз мы увидели отца только спустя четыре с лишним года – в октябре 1945 года, после окончания войны СССР с Японией, где ему также довелось участвовать.
Мы, как и другие семьи военных, оставались в Витебске и уже 22 июня 1941 года узнали, что началась война с Германией, а уже 24 июня Витебск начали бомбить. Вспоминать те июньские дни до сих пор страшно.
Когда начинала выть сирена (долго и противно), мама и Соня (наша домработница) быстро подхватывали нас и спускались в подвал дома и сидели там до объявления «Отбой!». Помню, однажды, когда завыла сирена, почти сразу начались взрывы, в доме погас свет, все срочно побежали в подвал. Где-то рядом громыхнул разорвавшийся снаряд, посыпалась штукатурка и песок, в полной темноте в подвале были слышны только крики и плач. Громко плакала Галя, оказалось, что Соня впопыхах несла ее вниз головой.
Вскоре объявили о начале эвакуации семей военнослужащих. Для этого нужно было прибыть 26 июня утром на Витебский вокзал, имея при себе только личные вещи и продукты. (Уже через две недели, 11 июля 1941 года немецкие войска заняли Витебск -примечание автора)
На вокзале царил хаос. Люди устремлялись к вагонам (это был обычный «товарняк»), была давка, крики, ссоры. Слава Богу, нам удалось втолкнуться в один из вагонов в середине состава, там было тесно и душно, но мы были рады и этому, тем более что рядом с нами оказались семьи наших знакомых и соседей. Поезд тронулся… Никто не знал, куда нас привезут, военные на станции говорили: «Уезжайте скорее на Восток».
Прошло примерно полтора часа, мы только стали приходить в себя после этой ужасной посадки, как вдруг поезд остановился, раздалась команда «Воздух!» и всем велели срочно покинуть вагоны. Это произошло в таком месте, где с одной стороны была высокая насыпь, а с другой – ровное поле. Мы оказались на высокой насыпи. Кругом высокая трава и огромные, как мне тогда показалось, лопухи. Мама все время заталкивала меня под лопух, а мне было крайне интересно, что же такое «Воздух!» и я норовил высунуть голову из-под лопуха. Увидел я всего-навсего маленький серебристый самолетик, который полетал-полетал над нами и скрылся. Снова «Отбой!», снова погрузка и мы тронулись дальше. Но минут через тридцать опять раздалась команда «Воздух!». Опять остановка. Опять выгрузка. Мы даже не успели выпрыгнуть из вагона, как услышали выстрелы очередями, потом взрыв, а над нашими головами низко-низко стремительно один за другим пролетели два самолета.
Два последних вагона горели, всюду стоял крик и плач. Нас срочно снова затолкали в вагон. Два последних вагона отцепили. Были ли жертвы, я не знаю, но похоже были, потому что из этих вагонов пересадили не так много людей.
Во время этой остановки мама узнала, что мы едем на Смоленск, но уже вечером, на подъездах к городу, были слышны постоянные взрывы и видны отблески огня. Смоленск стоял в дыму, его сильно бомбили. В итоге нам удалось вырваться в объезд города.
Мы ехали очень долго, всю ночь, без остановок, а утром снова где-то стояли. Соня бегала за водой туда, где заправляли паровоз. Сколько мы еще потом ехали, я не знаю, всю дорогу я спал. А когда проснулся, наш поезд стоял в чистом поле. Началась выгрузка, а потом почти сразу мы увидели, что к нам едет обоз. Нас погрузили на телеги, чтобы перевезти в село, где начали расселять по домам.
Мы оказались в избе, куда вместе с нами поселили женщину с ребенком. Дед и бабуля – хозяева избы – спали за печкой, а мы разместились на полу в светелке. Та женщина с ребенком была женой военного, мама ее знала раньше. Мальчика, моего ровесника, звали Вовкой.
На следующий день всех приезжих взрослых направили на работу в поле. В нашем доме остались старики, сестра Нина и дети. В обед прибегала ненадолго мама, так что мы целый день оставались одни. Нам было сказано – никуда из двора не уходить, поскольку время тревожное и не дай Бог прилетит какой-нибудь самолет. После того, что было с нами в пути, мне было страшно. И если мы с Вовкой играли слишком громко, то Нина говорила: «Воздух!», и мы сразу же прятались. Я раньше других усвоил, что лучше всего прятаться от самолета под лопухом, но увы, таких больших лопухов во дворе не было, и я бежал в огород и падал в межу между картошкой. Лежал долго и тихо, потом была команда «Отбой!» и все начиналось сначала. Так продолжалось около месяца, пока мама не получила письмо от своей сестры Раи, которая с семьей жила на Урале в городе Златоусте. Начались оформления, и мы все, в том числе Вовка со своей мамой, поехали в Златоуст. В дороге я и Вовка заболели…
ЗИМА 1941 ГОДА
Зима 1941 года была холодной, снежной и казалось, что ей не будет конца. Взрослые приходили и уходили затемно. Мама с бабушкой целыми днями что-то придумывали, чтобы накормить детей, а нам постоянно хотелось чего-нибудь пожевать. С продуктами было плохо, всё по карточкам. Мама никак не могла получить какой-то аттестат от отца. От него не было никаких вестей.
Иногда Соня, которая работала в рабочей столовой, приводила меня туда и мне доставалась тарелка с кашей и чай. Но это бывало редко. Когда наступила весна, стало немного лучше. Мы уже освоились и жевали все, что можно было съесть: какие-то корешки, травки, черемшу, побеги молодых ёлок. Съедали даже жмых и какой-то мел.
ВЕСТОЧКА ОТ ОТЦА
Однажды майским вечером 1942 года прибежала тётя Рая, кинулась к маме, они обнялись и заплакали. К ним присоединились бабушка, Соня и Нина. Оказалось, что пришла весточка от отца.
Какое счастье! Отец был жив, он нашелся. После всех злоключений первого годы войны это была огромная радость. Весточка от отца наконец-то нашла нас. А спустя некоторое время мы получили посылку с фронта, в которой кроме всего прочего, чего я не запомнил, был сказочный подарок для меня – солдатская гимнастерка, пилотка и настоящий пистолет-парабеллум, но без бойка (это уже было неважно). Когда я вышел на улицу в гимнастерке, которая, признаться, была мне велика, в пилотке, да еще с настоящим пистолетом – все ребята мгновенно окружили меня. «Это подарок с фронта от отца» - гордо сказал я, ожидая, естественно, дальнейших вопросов. Каково же было мое удивление, когда вопрос был всего один: «Когда же там на фронте разобьют этих проклятых фрицев?». Чуть позже, когда дядя Коля увидел у меня в руках этот пистолет, он сказал, что негоже мальчикам привыкать к таким игрушкам, лучше его убрать и сохранить как память. Что и было сделано.
А гимнастерка сделала свое дело. Когда мы играли с ребятами в войну (а это было почти постоянно), я никогда не был фрицем, потому что на мне была эта русская гимнастерка.
***
... В феврале 1945 года мы получили письмо от отца, в котором он писал, что в конце 1944 года он был ранен и более двух месяцев находился в госпитале, после чего должен был получить новое назначение. Как оказалось позже, он получил назначение, но не на Западный Фронт, а на Восток. Накалялась обстановка в Манчжурии, оккупированной японцами. Конечно, взрослые понимали, что там, возможно, вспыхнет война. Снова война… Война, в которой будет участвовать наш отец. Мама сильно переживала, плакала, но единственное, что нас немного утешало – то, что отец остался жив и последние месяцы войны был далеко от мест, где разрывались бомбы и снаряды.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
Конечно, я запомнил День Победы – 9 мая 1945 года. Многие взрослые, бывшие в этот день какими-то серьезными, уехали в центр города, где была демонстрация. Мама с бабушкой остались с нами, но в этот день к нам в квартиру приходили соседи, какие-то знакомые, все поздравляли друг-друга, обнимались. Вечером, когда вернулись взрослые, все собрались в комнате, где бабушка с мамой накрыли стол. Дядя Коля сказал коротко: «За победу!»
Взрослые выпили по рюмке, а потом почему-то заплакали. Чтобы мы не мешались под ногами, бабушка отвела нас, детей, на кухню, где произошла сцена, которую я хорошо запомнил. Моя сестра Галя, как маленькая хозяйка, сказала, что дети тоже должны праздновать, после чего расставила на столе глубокие тарелки, ложки и мы вчетвером (я, Лёва, Вальчик и Галя) сели за стол. На буфетике лежал хлеб и стояла бутылка с водой. «Вот сейчас я вас накормлю супчиком – сказала Галя – Крошите хлеб в тарелки!». Пока мы крошили хлеб, она взяла эту бутылку и начала всем разливать по тарелкам. Не знаю, чем бы закончился для нас этот день, если бы случайно в это время в кухню не зашла мама. Дело в том, что в этой бутылке был чистый спирт, а мы вот-вот намеревались пробовать этот «супчик». Странно, что нас за это не наказали, а наоборот, усадили вместе со взрослыми за стол.
К вечеру, когда стемнело, все вышли на улицу. Никогда прежде я не видел столько людей. Казалось, вышли все. И все они, радостно возбужденные, пожимали руки и даже целовали знакомых и незнакомых. Когда раздался салют и несколько ракет взмыли в небо, все кричали хором «Ура!»
Вскоре мы получили письмо от отца. Он писал, что получил новое назначение на Восток и надеется, что через некоторое время нам придется поменять место жительства. Это время наступило только в сентябре 1945 года. Мы получили вызов на переезд в Забайкалье, а точнее на станцию Даурия Читинской области. Нашей семье опять пришлось отправляться на новое, неизвестное место. Все будущие трудности заслоняла радость предстоящей встречи. С нами собралась ехать бабушка Поля и, конечно, Соня, чему мы были очень рады.
ДАУРИЯ
Ехали мы до Даурии долго, было душно, тесно. Запомнилось только то, что, когда проезжали около озера Байкал, мама сумела на остановке купить вкуснейшего омуля. Мне его сначала не хотели давать, но потом, попробовав, убедились, что это свежая копченая рыба, и меня допустили к трапезе.
Стоял сентябрь месяц 1945 года. Когда мы прибыли на станцию Даурия – было прохладное раннее утро. Поезд стоял на станции всего одну минуту, поэтому наша выгрузка происходила в настолько быстром темпе, что, когда выгрузили вещи и поезд уже дал гудок, я еще оставался на ступеньках вагона. Почти сразу меня оттуда снял какой-то военный. На станции нас встречали. Двое – офицер и солдат. У них была команда от начальства, хотя в Даурии отца еще не было, воинский эшелон еще не приехал.
Первое впечатление от Даурии – будто мы попали в какой-то необъятный край. И это действительно было так – нас приветствовал Забайкальский край. Сама станция Даурия, а это всего в двадцати километрах от китайской границы, была небольшой. К ней примыкал невзрачный посёлок. С другой стороны железной дороги вдалеке виднелись какие-то постройки, это и был военный городок, где нам предстояло жить. Кругом была сухая, почти голая степь и пока мы ехали на машине в этот городок, пыль стояла такая, как будто бросили дымовую шашку. Подъехав ближе, мы разглядели несколько трехэтажных домов, какие-то строения были поменьше. Мы остановились около одноэтажного дома, окруженного штакетником. Чувствовалось, что там наводили порядок, потому что двор был большой и очень чистый.
Офицер, который нас привез, представил нам солдата, которого звали Володей, и сказал, что он направлен в наше распоряжение и все вопросы по устройству он будет нам помогать решать.
Домик был удобный, уютный, в нем было несколько комнат и терраса, была даже какая-то нехитрая мебель – диван, стол и железные кровати с матрацами (видимо, взятыми из солдатских казарм). Поразило, что в каждой комнате была печка, причем все печки были выкрашены в черный цвет.
ВСТРЕЧА С ОТЦОМ
Однажды придя домой, я застал родных в очень взволнованном состоянии. Оказалось, что завтра прибывает воинский эшелон, а значит, наконец-то, приедет отец. К сожалению, очень сильно болела в это время Галя – моя младшая сестра, мама все время хлопотала около нее. Поэтому решили, что отца поеду встречать я.
Утром приехала машина, в которой сидели двое офицеров, которые забрали меня и Володю. На станции все готовились встречать эшелон. Стоял небольшой оркестр из 5-6 человек, да выстроилась шеренга встречающих офицеров. Когда состав прибыл, оркестр заиграл марш, офицеры стали по стойке смирно. Из вагона вышел высокий крепкий военный в генеральской форме. Это был мой отец, которого я не видел более четырех лет.
Сначала он поздоровался со встречающими, отдавая попутно команды. Прибывшие быстро построились по командам и отец начала обход этих военных. Когда он проходил недалеко от меня, Володя подтолкнул меня, и я оказался рядом с ним. Он на мгновение поднял и поцеловал меня, потом сказал: «Будь рядом!» и продолжил обход.
Когда обход кончился и была дана команда разгружаться, отец, погладив меня по голове, спросил о маме, почему ее нет здесь, а я рассказал ему, почему его встречаю только я. «Дома буду в двадцать часов» - сказал он и приказал кому-то доставить меня домой, после чего он уехал в штаб.
Когда я приехал домой, было около двух часов дня, я прежде всего сказал, что отец будет в двадцать часов и рассказал о встрече. Мне казалось, что эти часы тянулись очень медленно, хотелось, чтобы долгожданная встреча произошла как можно скорее. Мама, бабушка и Соня очень нервничали. Но, когда уже стемнело, подъехала машины, из нее вышел отец. Он обнялся и поцеловался со всеми, в том числе со мной и Галей. Надо было видеть в этот момент счастливые глаза мамы, которая плакала от счастья.
Я наконец увидел своих родителей вместе и подумал, сколько им обоим пришлось пережить за эти тяжелые военные годы. Всегда буду гордиться своими родителями, людьми честными и достойными, патриотами своей Родины, но в то же время простыми, доступными и очень родственными.
ПОСЛЕВОЕННОЕ ВРЕМЯ В ДАУРИИ
Итак… Осенью 1945 года началась еще одна война – война с Японией, в которой этот Корпус и был активно задействован. Я не буду рассказывать о ходе той скоротечной, но тяжелой и кровопролитной войны. О ней рассказано историками и очевидцами. Мы же, впрочем, как и многие другие семьи, ждали весточек с Фронта, тревожились, надеялись и верили, что отец вернется с победой.
Бабушка Поля ходила в церковь, а приходя оттуда, крестилась со словами: «Да поможет нам Бог!»
И только тогда, когда мы получили письмо от отца, в котором он написал, что война закончилась и нам нужно будет ехать из Челябинска в далекую и незнакомую Даурию, все были счастливы, несмотря на неизвестность и тревоги. Начали сборы и хлопоты по поводу очередного переезда. И вот всё свершилось, мы в Даурии, отец с нами и что может быть лучше!
***
Начались послевоенные будни нашей семьи. Все как-то сразу изменилось. Изменилось настроение – возвращалось спокойствие в души, движение, энергия. Всё говорило о том, что жизнь забурлила по-новому, без мыслей о взрывах и обстрелах, с надеждой на лучшее будущее.
Материал подготовил Иван Ильичев. Полный текст воспоминаний моего деда планируем издать в виде полноценной книги после карантина.