Во времена Великой Отечественной войны город, где проживали мои бабушка и дедушка был оккупирован нацистами. Есть было нечего. Моя мать была еще совсем ребенком, но она навсегда запомнила историю, изменившую ее жизнь. Мне было всего восемь или десять лет, когда это случилось. В наш город вошли немецкие войска. Запах пороха и дыма стоял повсюду. Мои тонкие кудрявые волосы были пропитаны им насквозь. Чтобы переждать бомбардировку, моя семья спустились в подвал: я, три брата с сестрой и наша мать. Там мы просидели около полутора суток, когда на улице все утихло. Выбежав на улицу, мы обнаружили, что от нашего дома ничего не осталось, и город был занят нацистами. Моя семья была вынуждена жить в сарае. Вскоре к нам пришли немцы и начали требовать, чтобы мы посчитали наши запасы. Мы все сделали, и они ушли. Вскоре и наши скудные запасы кончились, и есть было совсем нечего. Мой младший брат еле мог ходить, а сестра спала целыми днями. Поэтому чтобы спасти ситуацию мы со старшим б
Во времена Великой Отечественной войны город, где проживали мои бабушка и дедушка был оккупирован нацистами. Есть было нечего. Моя мать была еще совсем ребенком, но она навсегда запомнила историю, изменившую ее жизнь.
Мне было всего восемь или десять лет, когда это случилось. В наш город вошли немецкие войска. Запах пороха и дыма стоял повсюду. Мои тонкие кудрявые волосы были пропитаны им насквозь. Чтобы переждать бомбардировку, моя семья спустились в подвал: я, три брата с сестрой и наша мать. Там мы просидели около полутора суток, когда на улице все утихло. Выбежав на улицу, мы обнаружили, что от нашего дома ничего не осталось, и город был занят нацистами. Моя семья была вынуждена жить в сарае. Вскоре к нам пришли немцы и начали требовать, чтобы мы посчитали наши запасы. Мы все сделали, и они ушли.
Вскоре и наши скудные запасы кончились, и есть было совсем нечего. Мой младший брат еле мог ходить, а сестра спала целыми днями. Поэтому чтобы спасти ситуацию мы со старшим братом прокрались в конюшню, где немцы держали лошадей. Они их кормили печеньем (как нынешние крекеры), которое мы решили украсть, чтобы накормить семью. Младший брат начал складывать их в карманы, и тут нас поймали.
За шкирку нас привели к родителям и поставили на колени. Наша мать начала рыдать и умолять чтобы нас не убивали. Мне казалось, что немцы вначале не совсем понимали, что происходит. Только потом один из них поднял мать с колен и попытался объяснить, что всё нормально. Когда мы более-менее успокоились, произошло следующее: высокий немец стал доставать из своих огромных карманов банки с тушенкой, сахар и эти злосчастные крекеры. Он все это выложил на стол, посмотрел на нас и ушел. Покидая наш сарай, он развернулся и посмотрел на икону, затем перекрестился и окончательно ушел. Больше мы его не видели.
Такая вот история случилась с моей семьей. Поделитесь вашими, чтобы хранить память давно ушедших дней.
Всех с праздником!
