Фонвизин против Екатерины II
Денис Иванович Фонвизин, драматург, автор всем известной "Недоросли", провозглошающей борьбу с нечестным и необразованным дворянством. Комедия произвела фурор тогда и ставится до сих пор почти во всех театрах страны. Тема воспитания благородного человека оказалась актуальной во все поколения, тем самым победив время. Драматург боролся с нечестивым дворянством не только творчеством. Но прежде чем узнать непосредственно о полемике между Фонвизиным и императрицей, давайте кратко разберём, как к ней пришли и где смогли столкнуться только что прославившийся драматург и сама императрица России.
Время правления Екатерины Второй, вторая половина 18-го века, ознаменовалась таким понятием, как "фаворит" - приближённый, "любимчик" императрицы. Следствием этого стало то, что у власти часто стояли люди бесчестные, необразованные, желающие нажиться, но не поднять страну (что-то знакомое?). Из-за этого опускалось и дворянство. За страну отвечали неблагочестивые люди.
К моменту полемики Фонвизин успел совершить длительное путешествие по Франции. Русское дворянство тогда любило Францию: учили язык, следовали моде, читали французов. Но драматург увидел своими глазами, что страна в абсолютном упадке (Фонвизин был там за десять лет до французской революции).
К 1783-му году Денис Иванович не раз публиковал в журналах свою сатиру: то в формате официальных документов, прошений, иногда даже пародировал жанр церковной проповеди, и почти всегда высмеивал действующую власть. Один раз опубликовал небольшой словарь синонимов, в котором брал в качестве самих синонимов примеры социально актуальные, злободневные. Так, например, к словам обманывать, проманивать, проводить Фонвизин делает следующие примечания: «Проманивать есть больших бояр искусство». И так далее.
И вот в 1783 году Фонвизин анонимно отправляет в журнал "Собеседник любителей российского слова" двадцать вопрос, которые, по сути, адресованы самой императрице. Она негласно возглавялала это издание, а вопросы оказались столь смелые, что она решила ответить анониму. Полный список вопросов и ответов будет в комментариях, а здесь - самые интересные.
- Отчего многих добрых людей видим в отставке? - здесь намёк на братьев Паниных, которые были вынуждены подать в отставку.
- Многие добрые люди вышли из службы, вероятно, для того, что нашли выгоду быть в отставке.
Императрица отвечала не по существу, хотя понимала, что речь идёт о подлой вынужденной отставке Паниных. Вот другой смелый вопрос, связанный с моральной и интеллектуальной деградацией дворянства:
- Чем можно возвысить упадшие души дворянства? Каким образом выгнать из сердец нечувственность к достоинству благородного звания?
Или, например, откровенный намёк на деспотический характер правления в Российской Империи:
- Отчего в век законодательный никто в сей части не помышляет отличиться?
- Оттого, что сие не есть дело всякого.
- Отчего, - допытывался Фонвизин, - у нас начинаются дела с великим жаром и пылкостью, потом же оставляются и совсем забываются?
Ответ Екатерины лишал фонвизинский вопрос конкретного смысла:
- По той же причине, по которой человек старается.
Один из самых дерзких вопросов метил в тему о "фаворитах" Екатерины. Именно он разозлил императрицу больше остальных:
- Отчего в прежние времена шуты, шпыни и балагуры чинов не имели, а ныне имеют, и весьма большие?
- Сей вопрос родился от свободоязычия, - примечала императрица, намекая на дерзость автора.
Последний вопрос, самый обобщённый:
- В чём состоит наш национальный характер?
Следовал категорический ответ, требовавший беспрекословного повиновения власти:
- В остром и скором понятии всего, в образцовом послушании и в корени всех добродетелей, от творца человеку данных.
Чем же оно закончилось? Фонвизин, исходя из последних двух ответов, понял, что продолжать полемику опасно. Поэтому в следующий раз отправил в журнал "извинения", что содержали скрытую, но весьма колкую, иронию:
- Признаюсь, что благоразумные ваши ответы убедили меня внутренно... Сие внутреннее мое убеждение решило меня заготовленные еще вопросы отменить... чтоб не подать повода другим к дерзкому свободоязычию, которого всей душой ненавижу.