Посчастливилось захватить живыми односельчан, воевавших в годы ВОВ 1941 - 1945 годов. Мама работала санитаркой в местной больнице, детство проходило там. При больнице числился конюх, исполнявший поручения главврача. В те годы для горожанина упряжка с лошадью – экзотика и романтика, которую не встретишь на улицах города. Для сельских жителей гужевая повозка – нормальное средство передвижения.
В 10 лет каталась на телеге, с дядей Васей, ездили по селу, исполняя поручения. В те годы (начало 1970) легковые автомобили считались чем то экзотическим. Самым популярным средством передвижения в те годы - на своих двоих, велосипеды, моторчики, мотоциклы и гужевая повозка.
Когда съезжались на продовольственный склад с десяток таких повозок как наша, тема только о войне, многие из них вернулись покалеченными, кто без ноги, а кто и без руки, не говоря о других телесных повреждениях. Однажды завели разговор о первых днях войны.
Дед Николай вспоминал как отступали под натиском превосходящих сил врага. Шли колонной вперемежку с гражданскими, голодные, не спавшие и злые как собаки на все и вся. Ужасное заключалось в том, что у большинства военнослужащих не хватало оружия - трехлинейка на пятерых. Вот так и воевали, больше погибали.
Шли с самого утра, видимо оторвались от преследовавших немцев, к обеду некоторые расслабились. Огромная колонна спускалась по затяжному спуску к пойме реки. Справа от дороги в сторону реки примерно в километре начинался лес, простиравшийся за речку своими необъятными размерами уходил куда то за горизонт.
Кто то закричал:
-Немцы
Появились мотоциклисты, чуть дальше бронетехника. Все побежали в сторону леса. Наше спасение там, это понимали, кто не добежит - расстреляют. Крики ужаса, детский плач, ржание лошадей, стоны раненых перемешалось. Приближались мотоциклисты, стреляя на ходу. Люди падали, кто то кричал от боли, кто то от бессилия, остальные бежали из последних сил к лесу, чтобы там укрыться.
Подтянулись танки, развернули орудия в сторону бегущих и открыли огонь. Расстреливали в упор, до леса добежали единицы, остальные остались лежать на поле. Эта картина осталась перед глазами на всю жизнь. Дед Николай стоял и плакал.