Я знал десятки людей, воевавших во Второй мировой войне. С некоторыми дружил.
Но хорошо помню, что говорили о той войне всего три человека. Все они евреи: возможно, тут сказывается ментальная общность.
Моисей Григорьевич Килимник. Он воевал в Испании. Потом оказался в СССР (был тяжело ранен: его переправили в СССР на лечение). Моисей Григорьевич как-то рассказал мне о Дне Победы. Настоящем, 1945 г. О том, как все вокруг будто сошли с ума: бегали, кричали, стреляли в воздух - а он не стрелял, не кричал и не бегал. Он плакал. Хотя это был человек, который не плакал никогда. Он вспомнил в этот момент обо всех тех, кого знал, кто погиб за эти годы.
Что это был за человек? Как-то в Барселоне шли бои на одной из узких улиц. На одной стороне в домах засели фашисты, на другой - республиканцы. Патроны кончились раньше у республиканцев. Надо было уходить, для чего приходилось перебегать короткий отрезок по улице под огнём фашистов. Один из республиканцев, серб, был ранен в обе ноги. Это был огромный парень весом под 100 кг. Сам Моисей Григорьевич тоже был высокого роста и очень сильным человеком. Он подумал: "Убьют и его, и меня". Взвалил серба на плечи и пошёл. Естественно, с таким грузом шёл он медленно. Но фашисты не стреляли. Потом он услышал испанскую ругань из дома, где сидели фашисты: у них тоже кончились патроны.
Серб этот остался в живых, после войны через много-много лет они обменялись письмами.
Вот такой он был человек и так "отпраздновал" окончание войны.
Исаак Соломонович Домб. Он был нашим военруком и классным руководителем. Прозвище Исаака Соломоновича было - "Папа". Разумеется, называли мы его так за глаза. У него было много орденов и медалей, но он их ни разу на моей памяти не надевал: в лучшем случае, - орденские планки. И ни слова не рассказывал о войне. У нас (не именно у меня, а у всех его учеников) с ним были прекрасные отношения, мы бывали у него дома. Как-то во время такого визита я спросил Исаака Соломоновича, почему он никогда не рассказывает о войне. Он поморщился, махнул рукой и сказал: "Ничего хорошего там не было!"
Это был его первый и последний рассказ о войне.
Израиль Львович Кушнир. Он тоже был учителем. Как-то он рассказал нам такой эпизод: было это на фронте, они стояли в каком-то селе. Прибежал однополчанин, очень возбуждённый, крича: "Изя! Идём! Старик умирает!" Что такое? Какой старик? Тут люди десятками и сотнями гибнут каждый день, молодые, в расцвете сил, - а тут какой-то незнакомый старик. Видя недоумение собеседника, тот объяснил: "СВОЕЙ СМЕРТЬЮ УМИРАЕТ!"
Вот три рассказа о войне, которые я помню до сих пор.