Да, выстрадали, да, честно. И имеем право говорить «мы», хотя не сами лично, а отцы, деды и прадеды наши стояли на последних рубежах, гибли в расцвете сил, жертвовали собой за надежду и отраду страны. Имеем право, пока помним и защищаем правду. И благодарим тех, кто делает больше, чем помнит, – извлекает из рутины, из забвения имена и подробности, соединяет их в единое целое, пробуждает в современниках чувство живой сопричастности к былому.
Речь о новой книге Сергея Михеенкова, российского писателя, журналиста и военного историка, лауреата многих премий, заслужившего читательскую любовь книгами «Конев», «Жуков», «Рокоссовский», ранее вышедшими в серии «ЖЗЛ», как и нынешняя новинка « Москва-41». В нее вошли очерки о других героях обороны столицы, не маршальского звания, но достойных уважения не меньше, чем главные полководцы.
Капитан Флёров Иван Андреевич, командир первой батареи «Катюш». Долгие годы его имя значилось в графе «без вести пропавшие», за что представление в 1961 году к посмертному присвоению звания Героя Советского Союза обернулось указом 1963 года о награждении орденом Отечественной войны 1-й степени. Но хотя бы перестали считать пропавшим, перевели в погибшие. Только в июне 1991 года герой официально стал Героем. Последнее донесение капитана Флёрова от 7.10.1941 21 час. «Попали в окружение у деревни Богатырь – 50 км от Вязьмы. Будем держаться до конца. Готовимся к самоподрыву. Прощайте, товарищи». Так и было: бой с превосходящими, самоподрыв ракетной установки. После боя немцы сняли с убитых награды, забрали оружие и документы. Тела похоронили местные жители. Какое-то время могилу чтили, но потом она затерялась, даже оказалась запахана вместе с проселком. И все же в 1995 году усилиями вяземских поисковиков останки батарейцев были обнаружены и идентифицированы. Биография капитана Флёрова получила достоверное завершение.
Полковник Наумов Александр Федорович, комдив 312 и 53 сводной стрелковой дивизии 43 армии. Его заслуги труднее описать и представить себе, чем залп ракетных установок. Рекогносцировка под огнем, переброска небольших групп войск, отстреливавшихся от атакующего противника. Но оказалось, что это не так мало! «Весь ноябрь и до 20-х чисел декабря дивизия прочно удерживала Нарский рубеж. Командиры частей стали мне докладывать о проявляемой нервозности фашистов: беспорядочная стрельба, в основном, из пехотного оружия, снизился артобстрел, минометный огонь – только изредка. А в ночное время – непрерывное освещение местности ракетами. Докладывая обстановку в штаб фронта, я спросил: «А не попробовать ли мне где-нибудь толкнуться? Соберу по роте в каждом полку и на отдельных направлениях проведу разведку боем?» И попробовали… И оказалось, что направили удары по горячим следами начавшего отходить противника. Разведка боем превратилась в настоящее наступление! А отступление немцев удивительным образом стало напоминать отход наполеоновских войск – в тех же местах, под Малоярославцем! Только потери были во много раз жесточе, с обеих сторон. Да еще свежие картины присутствия захватчиков заставляли память о французах «отдыхать»… Впереди была еще долгая фронтовая дорога, послевоенная служба в Австрии, потом в разных военных округах внутри СССР, высокие награды. Но из всех орденов и почетных званий генерал-майор Наумов больше всех ценил медаль «За оборону Москвы».
Генерал-лейтенант Ефремов Михаил Григорьевич, командующий 33-й армией Западного фронта. О трагедии командарма и его 33-й армии историки написали уже немало. Не претендуя на особое слово, автор книги не мог не включить историю подвига Ефремова в свою книгу. Генералу как нарочно доставалось оказываться там, где просчеты вышестоящих командиров сочетались с особо тяжелыми ударами немцев и другими неблагоприятными обстоятельствами. Факты частичного отступления противника казались слишком обнадеживающими, а темпы наших действий недостаточными. Судьбе было угодно провести 33-ю армию по пути самых тяжких страданий и потерь. Выполнение последней задачи, под Боровском, «наступать, сломить сопротивление, занять город» обернулось окружением, из которого выходили, в основном, двумя способами: малыми группами, наудачу, – или поодиночке наверняка, с помощью последнего патрона… Так поступил и сам генерал Ефремов, израненный, обессилевший. Его похоронили немцы – торжественно, с почестями, по распоряжению командира 19-й танковой дивизии генерал-майора Густава Шмидта. Говорят, он даже выступил с речью, обращенной к собственным подчиненным: «Вы должны сражаться за Германию так же храбро и мужественно, как этот генерал за свою Россию». Перезахоронение состоялось в 1946 году, на старом Екатерининском кладбище в Вязьме.
Старший лейтенант Лавриненко Дмитрий Федорович, командир роты 1-й гвардейской танковой бригады 16-й армии.
Он был из тех, кого определяет и выносит в первые ряды война. На первой своей должности он был сельский учитель, обожаемый учениками. Затем местное колхозно-совхозное начальство в Краснодарском крае перевело грамотного человека на работу с большой финансовой отчетностью, хотя ему еще 20 лет не было. А как исполнилось – пошел Дмитрий по комсомольскому призыву в Красную армию. Сначала в кавалерийские части – тогда это была элита – а затем в танковое училище. К началу войны он был лейтенантом, командиром взвода. И два месяца отступал от западной границы, теряя технику и товарищей, пока не оказался под Сталинградом, куда немец еще не дошел, зато Сталинградский тракторный завод уже освоил выпуск первых «тридцатьчетверок». Получив новенькую машину, лейтенант Лавриненко заявил: «Ну, ребята, теперь-то я с Гитлером рассчитаюсь!» И это оказалась не пустая похвальба. Все преимущества легендарного советского танка: высокую маневренность, проходимость, точность и скорость стрельбы – командир взвода использовал виртуозно. Всего за два с половиной месяца он стал лучшим танковым асом Красной армии: победил в 28 схватках, уничтожил 52 вражеские машины. И погиб под Волоколамском, отправившись с докладом на полковой КП бригады маршала (тогда еще генерал-майора) Катукова М.Е. Погиб после боя, когда отброшенный противник произвел мощнейший огневой налет по оставленным позициям. Орден Ленина стал его посмертной наградой. Звание Героя было присвоено в 1990 году.
Партизан Саша Чекалин.
Его история включена второй частью очерка о подпольщиках и партизанах Тульской области. Первая повествует о Калуге периода оккупации. Это особый материал, в котором автор книги перенес свое внимание на ту сторону войны, которая до сих пор освещается скупо. Жизнь мирных жителей в оккупации, под страхом пыток и расстрелов, под гнетом издевательств, грабежей, тотального обмана, вражеской агитации, предательства вчерашних «добрых соседей» и ожидания все новых и новых бед. И в таких условиях кто-то сохранял волю к сопротивлению, веру в победу своего народа, надежду увидеть эту победу собственными глазами! Пожилые и молодые, совсем юные – такие, как Саша, разведчик партизанского отряда «Передовой». Он успел нанести урон врагу, но главное, чем заслужил бессмертие, – не выдал своих, когда был схвачен. Правда о комсомольце-подростке очищена от избыточной героизации: он не пел «Интернационал», не кричал «Всех не перевешаете!», когда шел к петле, переброшенной через сук старого дерева на площади маленького городка Лихвина. Он шел и тихо плакал… Ему было жаль жизни и страшно смерти в 16 лет. Но о пощаде он не попросил, не выкупил свою жизнь ценой предательства! Кто из его сверстников, счастливо живущих сегодня, смог бы так? Хочется верить, что кто-то смог бы.
Генерал-майоры Петров Михаил Петрович и Ермаков Аркадий Николаевич, сменивший Петрова на посту командира 50-й армии.
Полковник Аргунов Николай Емельянович, начштаба 50-й армии.
Полковник Сиязов Михаил Александрович, командир 258-й стрелковой дивизии.
Подполковник Сиабандов Саманд Алиевич, нач.политотдела 217-й стрелковой дивизии.
Майор Кравченко Иван Яковлевич, командир 956-го стрелкового полка.
Капитан Горшков Анатолий Петрович, командир Тульского рабочего полка.
Лейтенант Волнянский Григорий Матвеевич, командир огневого взвода ПВО…
Все вышеперечисленные – герои очерка «Кто остановил Гудериана». Не очень-то знакомы нам их имена, не на слуху. Зато генерал-полковник Гейнц Гудериан – звучное имя, блеск наград и званий, славная молва, непоколебимая самоуверенность – и всё вполне заслуженно! До осени 41-го года, до Мценска, где «гения танковых битв» впервые основательно потрепал Михаил Катуков, тогда еще полковник.
Затем на пути «Гейнца-урагана» встала Тула, которую ему приказано было взять любой ценой , и Гейнц старался насмерть, но так и не взял, за что был отстранен от командования 2-й танковой армией. А кто конкретно оказался «виноват» в обрушении великолепной карьеры? Да вот эти самые, вышеперечисленные… Редко публикуются их фото, редко вспоминают о них в печати – в отличие от Гудериана, увы. Но в книге «Москва-41» эта ошибка исправлена.
Полковник Лизюков Александр Ильич, командир 1-й гвардейской мотострелковой дивизии и Северной группы войск обороны Москвы.
Его биография сразу после трагического конца летом 1942 года стала распадаться на отдельные легенды, полные тумана, домыслов и недомолвок. Бои в отступлении – самые трудно поддающиеся точной фиксации и описанию. Особенно, когда противник вот-вот готов добить, запечатать горловину «котла», перерезать сообщение или сорвать переправу… Одним из крупнейших «котлов» для нашей отступающей армии должен был стать Смоленский. Но не стал! Потому что выход на Соловьеву переправу держал полковник Лизюков. «Смелость Александра Ильича была безгранична, умение маневрировать малыми силами – на высоте. Был момент, когда немцы перехватили горловину мешка в районе переправ через Днепр, но всего на несколько часов. Подразделения Лизюкова отбросили и уничтожили весь вражеский отряд», - так писал о своем подчиненном маршал К.К.Рокоссовский. После переправы судьба полковника Лизюкова, уже Героя, тесно переплелась с судьбой генерала Ефремова, но тогда ему еще повезло. Переброшенный на северное направление, в Солнечногорск, получив возможность действовать самостоятельно, оперативно, проявляя личные данные военачальника, он много сделал для обороны Москвы и был удостоен приглашения к Верховному Главнокомандующему и присвоения генеральского звания. Но значительно развить полководческий талант не удалось… Летом 1942 года немцы внезапно прорвались к Воронежу. Командуя 5-й танковой армией, Лизюков не получил возможности действовать так, как хотел – нанести массированный удар. Его армию стали вводить в бой по частям – по частям противник с ней и разбирался. Командарм не имел даже полной картины происходящего, вынужден был лично на своем КВ искать пропавшую бригаду. Одинокий танк в удалении от основных позиций расстреляли немецкие орудия. Спасся один башенный стрелок. Могилу командарма обнаружили только в 2008 году. Останки Героя покоятся теперь в Воронеже, в Мемориале славы.
Итог: книга – особенная. Слава и доблесть светло сияют в ней наравне с темным заревом страданий, ошибок и горя. Это справедливо. «Мы свою победу выстрадали честно, Преданы святому кровному родству. В каждом новом доме, в каждой новой песне Помните ушедших в битву за Москву». И не только…
Михеенков С.Е. Москва-41. – Москва: «Молодая гвардия», 2020. – 402 с.,ил. (Серия «Жизнь замечательных людей»)
Книги по теме:
Если Вам понравилась идея и эта статья попрошу Вас поддержать развитие канала "Книжный класс" значком "Большой Палец Вверх" и подпиской на него . Это имеет большое значение для развития канала на Яндекс.Дзен, мотивации и дальнейших публикаций.
Оставайтесь с нами.