Когда то это духи, название которых переводится как Рождественская ночь, разбили сердце Александру Вертинскому.
Вернее не совсем они , а юная балерина Валентина Санина. Они познакомились в Харькове,Девушка была эффектна, и красива — но и вокруг Вертинского всегда было полно красавиц. Однако Валентина выделялась буквально всем. Среди пёстрых открытых платьев она одна в тот вечер была в чёрном, закрытом до самого ворота. Среди дам в украшениях — она надела только хрустальный крестик на шею, такой одинокий поверх чёрной ткани, закрывающей всю её фигуруВ своих воспоминаниях Вертинский так описывает свое первое впечатление от Валентины: «На меня глянули безмятежно-спокойные, огромные голубые глаза с длинными ресницами, и узкая, редкой красоты рука с длинными пальцами протянулась ко мне. Она была очень эффектна, эта женщина
Ее голова была точно в тяжелой золотой короне. У нее были раскосые скулы, красиво изогнутый, немножко иронический рот. …Она была очень похожа на пушистую ангорскую кошку». Певец был сражен с первого взгляда, и красотой молодой женщины, и ее необыкновенным нарядом!
. Она была спокойна и ленива и не пыталась покорить звезду. Роман между Саниной и Вертинским был настолько же бурным, насколько коротким, и навсегда оставил тревожащее воспоминание в сердце певца — и, кстати, три романса в её честь .
Вертинский влюбился не на шутку. Все свободное от концертов время он посвящал Валентине – долгие прогулки и разговоры сменялись совместными кутежами в актерских компаниях. Вертинский посвятил ей несколько романсов, самые знаменитые из которых – «Буйный ветер» на стихи А. Блока, «Трефовый король», считается, что Валентине был посвящен и знаменитый «За кулисами» со словами: «Послушайте, маленький, можно мне вас тихонько любить?» Валентина, по всей видимости, Вертинского ценила как артиста, но не разделяла полностью его чувств. Играя его любовью, она позволяла себе мучить его, ведя себя как классическая «инфернальница» из романов Достоевского. В конце концов отношения прекратились, и по всей видимости, инициатором разрыва была Валентина. Вскоре Вертинский уехал с концертами в Одессу.
Напоследок Вертинский написал в ее честь еще один романс «Это все, что от вас осталось», подводящий итог этой любви:
«Все окончилось так нормально,
Так логичен и прост конец,
Вы сказали, что нынче в спальню
Не приносят с собой сердец».
В Соединенных Штатах имя Валентины Николаевны Саниной-Шлее прекрасно известно. Для историков моды и театрального искусства оно давно стало символом оригинальности решений и яркости образа. Созданный ею стиль определил моду трех десятилетий, и его влияние заметно до сих пор. У Валентины одевались самые известные красавицы и модницы США, и теперь их платья хранятся в музейных коллекциях. Не меньший интерес вызывает ее личная жизнь, в которой нашлось место и бегству из большевистской России, и быстрому восхождению на модный Олимп, и нежной дружбе с самой загадочной актрисой столетия Гретой Гарбо, и предательству, и одиночеству. В России ее имя тоже известно – хотя бы благодаря тому, что юную Валентину воспел в своих романсах влюбленный в нее Александр Вертинский. Только никак не верится, что все это случилось в жизни одной женщины, превратившейся из музы «русского Пьеро» в модельера американских «звезд», а из роковой киевской красавицы – в нью-йоркскую диктаторшу…
Злые духи
Я опять посылаю письмо и тихонько целую страницы
И, открыв Ваши злые духи, я вдыхаю их сладостный хмель.
И тогда мне так ясно видны эти черные тонкие птицы,
Что летят из флакона — на юг, из флакона «Nuit de Noёl».
Скоро будет весна. И Венеции юные скрипки
Распоют Вашу грусть, растанцуют тоску и печаль,
И тогда станут легче грехи и светлей голубые ошибки.
Не жалейте весной поцелуев, когда зацветает миндаль.
Обо мне не грустите, мой друг. Я озябшая хмурая птица.
Мой хозяин — жестокий шарманщик — меня заставляет плясать.
Вынимая билетики счастья, я смотрю в несчастливые лица,
И под вечные стоны шарманки мне мучительно хочется спать.
Скоро будет весна. Солнце высушит мерзкую слякоть,
И в полях расцветут первоцветы, фиалки и сны...
Только нам до весны не допеть, только нам до весны не доплакать:
Мы с шарманкой измокли, устали и уже безнадежно больны.
Я опять посылаю письмо и тихонько целую страницы.
Не сердитесь за грустный конец и за слов моих горестных хмель.
Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы,
Что летят из флакона — на юг, из флакона «Nuit de Noёl»
Подписывайтесь на мой инстаграм meyer_vintage
А чтобы посетить мой онлайн магазин винтажной парфюмерии на ярмарке мастеров, просто наберите в поисковой системе Винтажная парфюмерия и не только .