Колеса мерно отстукивали километр за километром в глубокой ночи. Покачивающийся вагон навевал дремоту, однако в одном его купе до сих пор горел свет.
- Вась, может ну ее, эту суетную столицу. Давай вернемся. Ну что ты там забыла?
- Не знаю. Но и назад не хочу. Без бабушки там так пусто… одиноко.
- Но есть же я! Я твой лучший друг и никогда тебя не брошу.
- Знаю, Филя, знаю. А еще я знаю, что не хочу до старости чахнуть неизвестно где. В глуши.
- А этот город слишком шумный и грязный! Я видел по телевизору. Там машин больше, чем людей. И воздух точно из газовой камеры! Фу!
- Не вредничай… Обещаю, если у меня ничего не сложится там, уедем обратно. Домой…
Вроде бы обычный разговор двух полуночников, что делят одно купе. И разговоры-то вполне безобидные и понятные каждому, если бы не сами говорившие, коими были молодая девушка и… чудной небольшой зверек с длинным тельцем, хорек. Да-да, вполне домашний, необычайно умный и поразительно несносный! И умеющий говорить. Причуда природы? Вовсе нет, хотя чудо не исключается из уравнения. Обыкновенное заклинание, которое вышло как всегда не так, как надо у юной чародейки.
Василиса часто ленилась учиться, убегая то в лес за грибами и ягодами, то в поле за душистыми цветами. Вот и получилась недоучка. А теперь и некому ее доучивать. Бабушка Евдокия, что с измальства возилась да приглядывала за неугомонной сироткой, покинула земную обитель, оставив Василису совсем одну. Так и стала она жить в доме на окраине деревни со странным зверьком, которого однажды детенышем изловила в свой расставленный в бескрайнем поле силок.
Девушка часто применяла на Филе свои наговоры и вот однажды так нахимичила, что тот вдруг заговорил человеческим голосом. Вася тогда даже мимо стула села. Но друзья благополучно превратили эту странную особенность в свой маленький секрет.
Ворожить у нее и дальше совсем не получалось. То самой боком выйдет, то ерунда какая-то получится. Да и без бабушки грустно очень. Вот и решилась Василиса Москву покорять. Деньги остались от небольшого наследства бабушки, благо в глуши их быстро не растратишь. И вот одним весенним утром, когда снега, наконец, уступили теплому солнышку, а в молодой траве появились первые алые лазорьки, Василиса забросила рюкзак со скудным запасом вещей на плечо и с хорьком Филей на руках вышла на проселочную дорогу.
До вокзала в ближайшем более крупном поселке она доехала на стареньких жигулях с дедом Захаром, соседом. Купила билет и вот она уже на полпути к своей мечте, все дальше от отчего дома по железной дороге в неизвестность. Страшно, что ждет ее впереди. Столько всего рассказывают в новостях о больших городах. Сможет ли она покорить один из них?
Филимон, наконец, уснул, уютно свернувшись клубочком на ее коленях, а ей все не спалось. Василиса смотрела в ночную даль за окном, теребя русые кудри, заплетенные в тугую тяжелую косу почти до поясницы. Что она творит? Куда едет? Там же у нее никого нет. Но и позади больше никто не ждет у низенького окошка старой избы. Вернуться же она всегда успеет.
Взглянув на свои ладони, мозолистые от каждодневной работы то по дому, то в огороде, она тяжело вздохнула. Сможет ли она сойти за свою там, среди столичных, успешных и модных? Сможет ли покорить их или сбежит, позорно поджав хвост? Сможет, и еще как! Не зря же ее род славится ворожейской линией. Сама не справится – так волшба корней поможет… как-нибудь, лишь бы не во вред…