“Здравствуй, моя прелесть.
Как ты? я по тебе очень и очень скучаю. Без тебя моя жизнь пуста и не имеет смысла. Я чувствую себя ослепшим, если не вижу твоей улыбки на милом и прелестном личике. Я чувствую себя оглохшим, если не слышу твоего прекрасного голоска и звонкого смеха. Я чувствую себя немым, если не имею возможности общаться с тобой…” 1938ое письмо, наполненное любовью и страданием, не похожее ни на одно из предшествовавших, писалось им. “…Я страдаю, каждую ночь засыпая и осознавая, что тебя нет рядом. Я начинаю терять чувства… Я начинаю медленно умирать без твоей любви. Всё это исчезает, понимая, что уже никому не нужно. Но, не смотря на это, остаётся в живых лишь одно чувство, оставляющее всё ещё моё тело на этой грешной земле. И это чувство – любовь к тебе…” Сегодня. Сегодня этот самый, самый чёрный день повторялся. Как повторяется по спирали вся история человечества. Сегодня уже 10 лет с того момента, как она пропала. “…и даже не представляю, как мне можно так долго существовать без тебя. Я очень жду тебя. Прощу, возвращайся. Умоляю”.
И снова письмо улетало из Берлина в Никуда в почтовом дилижансе. Десять лет, как её нет с ним. Тот ужасный 1666ой год. Где она – он не знал, но свято верил в то, что каким-то непонятным образом эти письма доходят до неё. И она читает их. Десять лет. Десять лет уже эта девушка живёт с другим. Десять лет назад она вышла из дома и, сев в карету, отправилась к своей матушке. Больше она в Берлин не вернулась никогда. Ни разу за эти злощастные 10 лет.
А он всё её ждал. Ездил к матушке – искал её. Но она исчезла. Десять лет назад она в Гамбурге, где прожила полных 17 лет, вышла из дома и встретила свою подругу детства. Она была не одна, а с друзьями. И один из этих друзей был Он. И она ему приглянулась. А ей приглянулось её многоденежное ухаживание. И ещё – Его титул графа.
И она уехала с ним и больше не вернулась. Ни к мужу, ни к матери (потому что мать такой её поступок не одобрила бы). И она уехала. И не писала. Но получала письма. И плакала. Первые два года прошли хорошо. Кроме денег Он тоже ей начал нравится и вызывал страсть. Он же – был от неё без ума. Но прошёл ещё год, и ей это наскучило. Церковь сочетаться браком им запрещала. И они просто жили вместе. По привычке.
Возвращаться к настоящему мужу, когда она поняла, что не может больше оставаться с графом, что любит – его, своего мужа, а именно – через четыре года после уезда – она боялась. А вдруг он её не поймёт? О! как же она ошибалась тогда! Любящий человек не может не понять любимого! Но она боялась! И в ту минуту рушилось её эго, рушилось её сознание, рушилась она сама, как рушатся своды готического храма, когда в нём ломаются колонны.
Потом она смирилась. Было поздно.
И вот, десять лет спустя он вышел из своего большого двухэтажного дома с чёрной черепицей, острыми башнями и серебряными шпилями. Небо было грязно серо. А ещё десять лет назад оно было для него голубым. Но теперь не то время. Нет, теперь не то небо, когда можно было просто улыбаться. Он закурил сигарету и поглубже закутался в чёрный кожаный плащ.
Дождь. Но ему без разницы. Что есть счастье? Он шёл по мокрой мостовой Берлина. Зачем он ушёл? Там – наверху его ждёт в ванной девушка. Он не любит её. Он любит не её. Она просто есть. Она сама пришла. И он пошёл по этим тёмным серым улицам.
Где она сейчас? Без неё о никто. Это не он. Его нет. Он мёртв. Может пойти на кладбище? Дай Господь, мокрая земля заберёт его. И он зашёл в кованые ворота городского кладбища. Ему вон туда. Там, где возле белого ангела, поворот должен быть. А дальше – прямо, к кельтскому кресту. Да. Вот здесь. Именно здесь, под этим гранитным монументом на глубине двух метров находится пустой гроб. Именно здесь все её друзья и знакомые согласились сделать её могилу.
Все думали, и, со временем, поверили, что она умерла. Но он не решился тогда, и не поверил сейчас. Её там нет. И нет нигде в земле. Она ведь жива! Как же может быть, что она мертва. Как может быть, что она мертва, а он ещё жив! Он упал коленями на почти размытый холм могилы. Её там нет!
Он обоими руками облокотился к чёрному граниту надгробного камня. И закрыл глаза. И в этот момент ударила молния. И он словно прозрел. Он увидел! Он увидел все те десять лет, которые ОНА провела без него. Он увидел все десять лет её глазами. И увидел все эти десять лет своими глазами… Сука!!!
Он отпрыгнул от камня. “…Я не могу без тебя…” Любви нет! “…Мне без тебя очень и очень плохо…” Это просто наркотик! Наркотик, болезнь, сломившая его за считанные дни её исчезновения. Наркотик кончился! Что же осталось?! Пустота! Этому нет других слов. Неужели ОН такой безволевой? Неужели он не может победить всё это? Неужели он может быть погублен этой обманщицей?!
Но он любит её.
Любви нет! Это всё обман. Как можно было сотворить ему такое зло?! Нет! Если она и хотела сделать ему больно, – не получилось. Всё это прошло. Если она даже и не думала о нём, – почему он должен страдать от этого? Почему ему должно быть плохо от некого чувства, которому даже не дано разумного определения.
Он ворвался в дом. Прыжками поднялся на второй этаж. Было отлично слышно, как по крыше бьёт дождь. Он ворвался в ванную комнату. В тёплой воде лежала та самая девушка, твердившая, что любит его. Бойся!!! И он сапогом поцеловал её губы. После этого он начал топить. Она вырвалась и смотрела на него. В воду струилась кровь. Смотрела и говорила разбитым ртом: “Ich liebe dich. Ich liebe dich”.
Он вышел из ванной. Налил себе рюмку и выпил. Почему? Взгляд его был направлен в Никуда. Он обернулся и посмотрел на дверь в ванную комнату. В дверном проёме стояла она голая и окровавленная. И смотрела на него удивлённым, испуганным и… любящим взглядом.
Любви нет! Нет! Есть только понимание. Понимание, синтезируемое людьми из своих чувств и воспоминаний. Он подошёл к ней и обнял. “Veniam” – твердил он. Он не знал латыни, просто само собой говорилось. Она не знала латыни, но как-то нутром понимала его. “Ich verzeihe, – говорила она. – Verzeihe”.
1679 год. Тринадцать лет назад он потерял свою жену. А три года назад он потерял её окончательно. Он мог простить её. Мог понять. Но могла ли она понять его? Есть ли у неё эта способность понимания? Это уже не имеет значения.
“ Здравствуй, моя дорогая
Прости, что не писал тебе три года. Теперь я точно знаю, что эти письма до тебя доходят. Хочу сказать, что живу я плохо. Без тебя тяжело, но возможно. И я с этим справляюсь. Хочу пожелать тебе счастья с твоим избранцем. Сочувствую, что не можете обвенчаться в церкви. Я надеюсь, что вам хорошо вместе, и он любит тебя и заботится так же, как любил я. Не думаю, что ты много переживаешь о моей жизни. Но, если всё же интересует – мне плохо. Сначала я хотел приехать к вам, ибо знаю, где вас искать, и убить его. Но я не буду этого делать. Просто, это твой выбор. Faber est suae quisque fortunae. И, надеюсь, у тебя это получается, если только Всевышний позволяет тебе счастье за ложь. Желаю удачи. Тебе и твоему богатому графу. Пусть всем неверным судьёй будет Бог”.