Признанный шедевр советского и мирового кинематографа – фильм Сергея Михайловича Эйзенштейна «Броненосец Потемкин», выпущенный к 20-й годовщине событий первой русской революции 1905 года до сих пор привлекает внимание как зрителей, так и исследователей. Фильм представляет собой пример агитационной картины, в которой так остро нуждалось молодое советское государство. Заместитель начальника агитационно-пропагандистского отдела ЦК Платон Керженцев утверждал, что советская кинематография должна создавать фильмы, которые можно демонстрировать десятилетие или два. Более того, по его замечанию, это было вполне возможно: «Броненосец Потемкин» Сергея Эйзенштейна – фильм на века.
Необходимо отметить, что несмотря на свой идеологический посыл, на родине фильм не привлек массового зрителя. По мнению исследователя Марии Белодубровской, хотя «Потемкин» был шедевром, широкой советской аудиторией он не был востребован. Картина демонстрировалась в двух московских кинотеатрах четыре недели, тогда как популярный американский фильм «Робин Гуд» с Дугласом Фэрбенксом шел на одиннадцати столичных экранах несколько месяцев. Если бы снималась даже сотня «Потемкиных» в год, советские кинотеатры не стали бы их показывать.
Гораздо большим успехом фильм пользуется у западного зрителя. Тем не менее, мировой прокат «Броненосца Потемкина» испытал массу сложностей. В одном из городов Германии, где был запрещен показ фильма, даже состоялся народный уличный протест. Прокатная компания через суд отстояла показ фильма, но он вышел с большими купюрами. Со многими поправками фильм вышел и в США. В большинстве же стран Европы фильм вовсе был запрещен. С чем же была связана такая скрупулезная идеологическая чистка? Вот, что писал впоследствии сам Эйзенштейн о реакции вызванной фильмом на Западе: «Меня упрекают в том, что «Броненосец» слишком патетичен, - Кстати, в том виде, в котором он был показан немецкому зрителю, сила его политической направленности была очень ослаблена. Но разве мы не люди, разве у нас нет темперамента, разве у нас нет страстей, разве у нас нет задач и целей? Успех фильма в Берлине и во всей послевоенной Европе, погруженной в сумерки неустойчивого status quo, должен был прозвучать призывом к существованию, достойному человечества. Разве такой пафос не оправдан? Надо поднять голову и учиться чувствовать себя людьми, нужно быть человеком стать человеком – ни большего и ни меньшего требует направленность этого фильма». Известно, что министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс восхищался агитационными свойствами фильма: «Это чудесный фильм. С кинематографической точки зрения он бесподобен. Тот, кто не тверд в своих убеждениях, после его просмотра, пожалуй, даже мог бы стать большевиком...» И внес картину в список самых опасных для Германии произведений искусства.