Глава 1. Феклуша.
Прохор.
Однако произошло это не совсем обычным образом.
Однажды, возвращаясь от соседки, тётка Акулина застала калитку во двор распахнутой. Хозяйка точно помнила, что перед уходом закрывала калитку крепко-накрепко. Дверь в избу тоже была открыта. «Воры»,- мелькнула мысль, и, не раздумывая об опасности, Акулина вбежала в горницу. Посредине избы стоял высокий чёрный мужик. Именно чёрный - таково было первое впечатление Акулины. То ли густая борода на лице незнакомца, то ли одежда тёмного цвета так повлияли на восприятие Акулины. Испуганная тётка издала вопль и зажала рот руками. Мужик повернулся, глянул на неё и как-то нехотя произнёс:
- Не ори, тётка!
Он медленно прошёл вдоль стола, подошёл к Акулине и неожиданно одним резким движением прижал её к стене.
- Не ори, а то убью! – тихо, но твёрдо вымолвил вор.
Он явно не шутил. Блеснуло лезвие ножа. Незнакомец провёл им по груди остолбеневшей хозяйки, по плечу, по обнажённой ниже локтя руке. Какое-то время Акулина и чёрный мужик стояли вплотную друг к другу и смотрели на нож. Именно он задавал здесь свои правила. Лезвие оставляло тонкий белый след. В одном месте на коже проступили маленькие капельки крови, и мужик отдёрнул руку.
- А теперь - сядь, слушай и не ори, а то - убью! - и незваный гость подтолкнул Акулину к лавке.
Впрочем, от страха тётка Акулина онемела и только моргала подслеповатыми глазами. Мужик присел рядом.
- Сколько домов в деревне? - спросил он, глядя то на Акулину, то куда-то вдаль, в окно. Нож он держал перед собой. Краем рукава он вытер лезвие, и, казалось, с интересом изучал узор на рукоятке.
- Домов сорок, да некоторые пустуют, - отвечала Акулина.
- Есть пустые дома? Это хорошо... А управа полицейская далёко?
- Только в уездном городе, далече будет.
- Хорошо, - мужик помолчал и спрятал нож в голенище сапога. - У тебя родня вне деревни есть? Братья, сёстры, кумовья? - задал вопрос неизвестный.
- Брат был, Василий. Василий Игнатьевич. Он молодым в город уехал на заработки да сгинул. Не знаю, жив ли.
- Хорошо, очень хорошо, - повторил мужик и ещё раз, прищурившись, посмотрел в окно.
Наконец он повернулся лицом к Акулине и заговорил твёрдым, не подразумевающим возражений, тоном:
- А теперь, баба, слушай меня! Я тебя не трону, не бойся. Крови на мне нет, Бог миловал. Припугнуть тебя решил, чтобы слушалась и не мешала. Я у тебя жить буду.
- Да, - прошептала тётка Акулина, - а зачем?
- Зачем жить? А зачем вообще люди живут, ты знаешь?
Акулина удивилась ещё сильнее и пожала плечами.
- Решил я в вашей деревне обосноваться. А чтобы не вызвать подозрения, надо чтобы люди за "своего" приняли. Скажешь, что из города приехал, стало быть, брат твой. Сама придумаешь, как лучше сказать. Ты не бойся, в накладе не останешься, отплачу. Да, ты одна живёшь? - спохватился мужик.
- Нет, сейчас не одна.
- Кто ещё?
- Девка, Феклуша. Сирота. Но она тихая, не в себе после болезни, не помешает.
В этот момент собеседники впервые долгим оценивающим взглядом посмотрели друг на друга. Тётка Акулина была сметливая баба. И, вглядевшись в своего новоявленного родственника, она смекнула, что бояться его не стоит. И орать пока тоже не стоит - всегда успеется. Какая-то опасность есть, потому что он явно не в ладу с законом. Но почему-то верилось, что «крови на нём нет». Есть нормальная мужская сила. Есть отчаяние, озлобляющее сердце, но в какой-то момент оно же делает человека слабым и уязвимым.
- Как звать-то тебя? - спросила тётка.
Мужик на какое-то время задумался и вымолвил:
- Прохор!
- Не так ты страшен, Прохор, как твой нож, - буркнула, поднимаясь на ноги, Акулина. - Согласна. Живи, раз негде. Только помни - долг платежом красен!
- Разумеется, - усмехнулся мужик. - Накорми меня!