Найти в Дзене
Oblako

Болезнь дается нам за что-то или для чего-то?

В августе прошлого года как гром среди ясного неба на меня обрушилась болезнь. Страшная, недавно еще неизлечимая, о которой я читала только в книгах и никогда даже подумать не могла, что заболею сама. За несколько дней после подтверждения диагноза я похудела на 5 килограмм от переживаний. Я плакала по ночам и в голове были только два вопроса: Почему я? За что? Я снова и снова вспоминала свою жизнь, свои грехи, проступки и ошибки. Конечно я не святая, конечно, были в моей жизни поступки за которые мне стыдно до сих пор, но соразмерно ли наказание за грехи мои? Почему-то чаще всего вспоминалось мое поведение в детстве с моим дедушкой Гришей. Дедушка не был мне родным по крови. Моя бабушка вышла за него замуж после многих трагедий и испытаний, которые им пришлось пережить. Между ними, наверно не было большой любви, просто они были одиноки, несчастны с огромными бедами за плечами и надеялись тихо дожить свой век. Дед любил меня как родную внучку, не помню, чтобы он когда-нибудь отругал
Изображение Arek Socha с сайта Pixabay
Изображение Arek Socha с сайта Pixabay

В августе прошлого года как гром среди ясного неба на меня обрушилась болезнь. Страшная, недавно еще неизлечимая, о которой я читала только в книгах и никогда даже подумать не могла, что заболею сама. За несколько дней после подтверждения диагноза я похудела на 5 килограмм от переживаний. Я плакала по ночам и в голове были только два вопроса: Почему я? За что? Я снова и снова вспоминала свою жизнь, свои грехи, проступки и ошибки. Конечно я не святая, конечно, были в моей жизни поступки за которые мне стыдно до сих пор, но соразмерно ли наказание за грехи мои? Почему-то чаще всего вспоминалось мое поведение в детстве с моим дедушкой Гришей. Дедушка не был мне родным по крови. Моя бабушка вышла за него замуж после многих трагедий и испытаний, которые им пришлось пережить. Между ними, наверно не было большой любви, просто они были одиноки, несчастны с огромными бедами за плечами и надеялись тихо дожить свой век. Дед любил меня как родную внучку, не помню, чтобы он когда-нибудь отругал или наказал меня, бабушка была строже. Я тоже была по-своему привязана к нему и с удовольствием ходила к ним гости каждую неделю. Когда мне было лет 10, случилась беда – инсульт у дедушки, он лежал на кровати, не мог говорить. Я как обычно пришла к ним в гости и меня при виде лежащего деда тоже парализовало. Меня сковал страх, бабушка говорит: «Подойди к дедушке, поздоровайся», а я не могу. До сих пор на глаза набегают слезы, когда я вспоминаю, что так и не смогла преодолеть себя, подойти, поговорить, взять за руку. Не смогла в первый раз и не сделала так никогда. Приходила в гости и делала вид, что просто не замечаю это бездвижное тело. Дедушка скоро умер, а мне стыдно до сих пор.

Может моя болезнь это наказание за то мое поведение? Может этот детский страх и отвращение к больному человеку аукнулись мне сейчас? За что? За что? Опять и опять листала я страницы своей жизни, что сделала я такого, чем заслужила? Никого не убила, мужу не изменяла, старалась быть с людьми в хороших отношениях, следила за своим здоровьем. Не было ответа на мои вопросы. Однажды, когда я лежала под капельницей, слезы катились по моим щекам и опять в голове вертелись эти мысли, процедурная медсестра посмотрела на меня и сказала: «Болезнь дается не за что-то, а для чего-то».

Для меня эта мысль была нова. Для чего? Для чего послана мне болезнь? Может для того, чтобы оглянуться назад, вспомнить тех людей, которых ты обидела, от которых отвернулась, которых не хотела замечать? Может для того, чтобы что-то изменить в своей жизни, пересмотреть свои убеждения, планы на будущее, отношение к людям. Для чего?

Знаю, что многие, кто оказывается в подобной ситуации, тоже задают себе эти вопросы. Почему я? За что? Для чего? Некоторые уходят в религию, начинают истово молиться, исповедоваться, веровать в Бога. Меня тоже посещали эти мысли: сходить в храм, исповедоваться, очиститься. Но я не пошла, что-то останавливает меня: мое пионерское детство и комсомольская юность, воинствующий атеизм тех времен или не всегда богоугодные поступки нынешних служителей церкви. Если бы в тот период мне повстречался священнослужитель, пожелавший меня выслушать или воцерквленный человек, который привел бы меня в лоно церкви, возможно, я бы осталась там. Но Бог не послал мне такого человека, значит так нужно. Я знаю одну-единственную молитву «Отче наш», причем знаю ее на староцерковном «Отче наш, иже еси на небеси…». Моя тетушка когда-то окрестила меня и дала мне листочек бумаги, на котором была написана эта молитва. На меня произвели впечатление эти старые слова, поэзия звучания, простота просьбы: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Я выучила тогда эту молитву и иногда читала ее про себя. В больнице, когда первые месяцы в моем лечении не было никакого прогресса, я читала эту молитву часто, надеясь, что Бог услышит ее. Может, услышал, может усилия врачей помогли, мне стало лучше и молитву я читала все реже.

Изображение Myriam Zilles с сайта Pixabay
Изображение Myriam Zilles с сайта Pixabay

Сейчас, пролежав 4 месяца в больнице, проведя 2 месяца в санатории, я не выздоровела окончательно, нахожусь под наблюдением врача, хожу на работу (до пандемии), стараюсь жить обычной жизнью. И пришла к выводу, что болезнь не дается нам за что-то и большинству не дается для чего-то. Потому что только малая часть людей действительно меняет свою жизнь, привычки: кто-то начинает фанатично заботиться о своем здоровье, кто-то идет в храм Божий, но большинство, как только смертельная опасность отступает, продолжают вести свой обычный образ жизни: пьют, курят, пропускают процедуры и осмотры, начинают дерзить врачам и даже пользоваться своей болезнью: «Я такой больной, почти инвалид, пожалейте меня, не обижайте меня».

Болезни не даются нам свыше, все наши болезни мы зарабатываем сами в течение жизни. Все наши болезни это малая часть дурных привычек и большая часть наших обид, тревог и разочарований. Мы сами выбираем себе наши болезни своим поведением: долго храним обиды, носим в себе огорчения, досадуем на свою жизнь. И для меня главным итогом моей болезни стало желание разобраться в себе, какое оскорбление или унижение послужило толчком, как вести себя сейчас, чтобы не усугубить свое состояние. Я только начала разбираться в себе, пока получается не очень.