Ранняя жизнь художника была разделена между его родным городом Караваджо и густонаселенным городом Миланом, где у его отца была мастерская. Летом 1576 года Милан был поражен вспышкой бубонной чумы. Согласно городской переписи того года, художник, которому тогда было около пяти лет, и его семья все еще проживали там. К осени следующего года, и, вероятно, до этого, они вернулись в Караваджо, чтобы спастись от чумы, которая достигла эпидемических пропорций, в конечном счете, обеспечив болезнью пятую часть местного населения. Но они тщетно бежали. Серия документов в архивах Караваджо фиксирует смерть во второй половине 1577 года отца Караваджо, его деда и бабушки, и его дяди Пьетро. К шести годам Караваджо потерял от чумы почти всех членов своей семьи мужского пола. Его неуправляемый и огненный темперамент и глубокое чувство покинутости вполне могут иметь свои истоки в тех травмирующих событиях его раннего детства.
Документальных свидетельств, касающихся остальной части детства и периода становления Караваджо, очень мало. 6 апреля 1584 года, в возрасте 12 лет, он подписал договор об обучении с младшим миланским мастером Симоне Петерцано. Но, учитывая опыт Петерцано в росписи фресок, технике, которой Караваджо так и не овладел, кажется маловероятным, что он уделял больше, чем просто рудиментарное внимание своей учебе. Такие фрагментарные свидетельства, как есть, свидетельствуют о нерациональной молодости, во время которой будущий художник, скорее всего, овладел искусством фехтования - он позже докажет, что является экспертом дуэли - и попал в беду с законом.
Ранние влияния
Однако, многие из черт, которые определили бы его как художника, были сформированы средой, в которой он провел свою молодость. На протяжении всего периода становления Караваджо в Милане доминировал архиепископ контрреформации Карл Борромео (впоследствии Святой Карл Борромео). Борромео, чья проповедь достигла лихорадки во время и после многих лет великой чумы, верил, что католический мир впал в бездну греха, из которой он может искупить себя, только вернувшись к самым элементарным учениям Иисуса Христа. Он придавал большое значение бедности Иисуса и его учеников и считал священным долгом церкви протянуть руку помощи бедным, которых он считал живыми образами Иисуса Христа. Вкусы Борромео в религиозном искусстве, соответственно, были ясными и крепкими. У него было мало времени на сложное, интеллектуально заумленное искусство в духе Высокого Возрождения или маньеризма. Вместо этого он предпочитал более вязкие и натуралистические традиции народного искусства, воплощенные в сакромонте, или "священной горе", в Варалло, недалеко от Милана: популярном месте паломничества, образованном из последовательности часовен, в которых рассказы из жизни Иисуса Христа воспринимаются полихромными фигурами, сложенными и часто ужасными живыми существами.
Яркие, живые и непосредственные традиции искусства, которым отдавал предпочтение Борромео, в свою очередь, оказали глубокое влияние на Караваджо. Он перевел их грубый скульптурный реализм в свою более тонкую, но нелегкую форму живописи. Его композиции почти всегда задумываются в замкнутом пространстве, где группы фигур разыгрывают сюжет, словно на сцене. Влияние Борромео можно обнаружить и в строгой низкотональной палитре Караваджо и в его настойчивом акценте на бедность и смирение как важнейшие христианские добродетели.
Возможно также, что Караваджо посетил Венецию на каком-то этапе в годы своего становления. По словам Джованни Пьетро Беллори, который написал ранний рассказ о жизни Караваджо, он путешествовал по городу и находился под влиянием "красок Джорджоне". Нет никаких документальных доказательств, подтверждающих или опровергающих предположения, но когда-то мастер Караваджо Петерцано тренировался в Венеции и, возможно, подтолкнул своего своенравного ученика к тому, чтобы поехать туда. Наиболее убедительные прототипы зрелой работы Караваджо можно найти в венецианской живописи, например, в "Мученической смерти Святого Лаврентия" Тициана, в "Джесуити", с его драматическим фокусом на человеческие страдания и экспрессивным теневризмом, а также в работах Тинторетто - так что кажется более вероятным, чем нет, что он провел некоторое время в городе.
Караваджо покинул Ломбардию в 1592 году. Он никогда не вернется в страну своего рождения. Серия юридических документов конца 1580-х и 1590-х годов фиксирует продажу Караваджо нескольких небольших участков земли, которые он унаследовал от своей семьи. Точные обстоятельства его отъезда из Милана остаются неясными, однако незначительные заметки в рукописной копии раннего рассказа Джулио Манчини о жизни Караваджо позволяют предположить, что он был замешан в каком-то насильственном инциденте, связанном с убийством полицейского. Таким образом, похоже, что он начал свою карьеру, как человек, попавший в беду с законом.
Продолжение следует...