Алик ШАКИРОВ
На групповом снимке – сотрудники газеты «Ленинец» в 1979 году на Советской площади в Уфе на первомайской демонстрации (слева направо): Дмитрий Ефремов, Марина Чепикова, Сергей Дулов, Светлана Гафурова, Алик Шакиров, Николай Тамайчук (зам редактора), Тимерхан Биккинин (секретарь Башкирского обкома ВЛКСМ), Владислав Колокольников, Сергей Лейкин, Анвар Терегулов, лежит Наиль Алмаев
Надо сказать, что попасть в эту авторитетную газету, очень популярную в то время, было настоящей удачей. Порекомендовал меня туда Валерий Вениаминович Пугачев, который вел у нас спецкурс по журналистике и у которого я писал диплом. А начинал вести этот спецкурс в БашГУ Валерий Сесюнин, который потом уехал в Екатеринбург преподавать журналистику в Уральском госуниверситете, передав курс Пугачеву.
Определили меня в отдел комсомольской жизни и в качестве наставника за мной закрепили Римзиля Валеева, работавшего в «Ленинце» после окончания московской Высшей комсомольской школы (ВКШ). В первую же свою командировку по письму читателя в Чишминский район я поехал вместе со своим наставником. Письмо было о том, как местный колхозный умелец сам собрал мини-трактор в 20 лошадиных сил и на нем пахал огороды сельчан. А этот трактор колхозное начальство решило у него отобрать, ссылаясь на то, что по тогдашним законам населению не положено было иметь сельхозтехнику на частном подворье. Нам с Римзилем предстояло разобраться в этой истории и по возможности защитить частника. Итогом нашей командировки стала большая статья в газете, по результатам рассмотрения которой в райкоме партии мини-трактор умельцу все-таки оставили, но пахать огороды сельчанам на нем запретили. Так и стоял этот трактор у него возле дома без дела. Таковы были в те времена совковые порядки, начисто отвергавшие частную собственность. По возвращении из командировки Римзиль предложил мне параллельно с ним написать свой текст и потом оба текста соединить в одну статью. Но у меня получилась какая-то ерунда, слабая, неубедительная, да и заголовок вышел какой-то кондовый. У Римзиля же заголовок был броский, образный, креативный, как сказали бы сейчас. Запомнил его на всю жизнь: «У крылечка двадцать вороных». И хотя под статьей стояли две подписи, фактически текст был Римзиля. Статья произвела фурор, о ней писали, ее обсуждали, в редакцию «Ленинца» шли письма читателей в защиту умельца. Вот так опытные, маститые журналисты «Ленинца» тогда обучали «зеленых» репортеров азам журналистики.
По иронии судьбы, спустя 20 лет после написания статьи «У крылечка двадцать вороных», в 1997 году, сын Римзиля Шамиль Валеев пришел работать в информационное агентство «Башинформ» корреспондентом после окончания исторического факультета БашГУ. В то время я работал заместителем генерального директора «Башинформа», руководил информационной службой. Шамиль проработал в агентстве до 2001 года, и все эти годы теперь уже я был наставником Шамиля, как когда-то моим наставником был его отец. Под моим «чутким» и «мудрым» руководством Шамиль освоил журналистскую профессию и, уйдя из «Башинформа», стал одним из самых известных интернет-журналистов Башкирии. А спустя 33 года после выхода в «Ленинце» нашей с Римзилем статьи про сельского умельца, в сентябре 2010 года, сын Римзиля Шамиль пришел в «Башинформ» уже главным редактором, и я стал его заместителем. «Ученик, который превзошел своего учителя», – это как раз из той серии. Надо отдать Шамилю должное, он об этом всегда помнил и, придя руководителем в «Башинформ», неизменно подчеркивал: «Алик Фаизович – мой наставник». И я ему за это благодарен.
В «Ленинце» я проработал семь лет, с августа 1977 по февраль 1984-го, самых счастливых, самых насыщенных, самых творческих. Об этих годах я написал воспоминания под названием «Вышли мы все из “Ленинца”», которые были опубликованы 16 октября 1998 года в юбилейном номере тогда уже как два года переименованной «Молодежной газеты», посвященном 75-летию «Ленинца». Чтобы не повторяться, привожу ниже эту публикацию.
«“Ленинец” – это святое. Фраза, ставшая расхожей среди журналистов, вышедших из нынешней “Молодежки”. Да, все мы вышли из “Ленинца”. Об этом писалось и говорилось уже не раз. Многие известные ныне в республике, да и не только в ней, а и далеко за ее пределами журналисты и общественные деятели когда-то работали в “Ленинце”. Вспомним еще раз лишь несколько имен.
Юрий Поройков, до недавнего времени первый зам. генерального директора агентства ИТАР-ТАСС. Эдвин Нуриджанов – долгие годы редактировал в Москве “Книжное обозрение” (Его сын Арсен в наши дни, в 2011 году, организовал и возглавил проект “Домком”. – А. Ш.). Владислав Трушков – известный в стране спортивный обозреватель. Зиля Валеева (Нурмухаметова) – первый зам. председателя Госсовета Татарстана, затем вице-премьер, министр культуры Республики Татарстан. Римзиль Валеев – один из руководителей Всемирного конгресса татар, собственный корреспондент радио “Свобода” – “Азатлык”. Лазарь Данович – редактирует популярную в Израиле русскоязычную газету. Владимир Тулупов – декан факультета журналистики Воронежского госуниверситета, профессор, доктор филологических наук. Николай Тамайчук – зам. генерального директора Крымского гостелерадио. Иосиф Гальперин – известный московский журналист, писатель, поэт, публицист. Работал в редакциях газет “Новые известия”, “Совершенно секретно” и других. Список можно продолжить. 80 процентов наших местных журналистов – выходцы из “Ленинца”».
Я не устану повторять, что «Ленинец» – это уникальное явление в нашей отечественной журналистике. И прежде всего он уникален своей способностью воспитывать, пестовать журналистские кадры. Здесь всегда царила особая атмосфера творчества, поиска, доброжелательности к новичкам. Из обычной, вроде бы серой утки каким-то непостижимым образом со временем получался прекрасный лебедь, который постепенно расправлял крылья и начинал парить в высоком полете. Это происходило со многими, и со мной в том числе. Мне посчастливилось быть сотрудником «Ленинца» в очень интересное время, когда в коллективе редакции собрались чрезвычайно талантливые люди. Некоторых я уже перечислил выше – Римзиль Валеев, Зиля Валеева-Нурмухаметова, Лазарь Данович, Володя Тулупов, Иосиф Гальперин, Елена и Николай Тамайчуки, а еще Виктор Скворцов, Александр Мамаев, Галина Карпусь, Дмитрий Ефремов, Владислав Колокольников, Марина Чепикова, Светлана Гафурова, Евгений Асабин, Сергей Дулов (Тот самый, который затеял в 2011 году бучу на всю страну с мусульманскими праздниками Ураза-байрам и Курбан-байрам, требуя их отмены как выходных. – А. Ш.), Айрат Еникеев, Сергей Лейкин, Марат Хабибуллин, Марат Абузаров, Валерий Пугачев и еще много замечательных ребят.
Мы все очень любили вспоминать то время. Заказывая материал в этот номер газеты, нынешний редактор «Молодежки» Виктор Савельев попросил нас вспомнить и рассказать о каких-то курьезных, интересных случаях из жизни редакции того времени. Таких случаев было много.
В те времена существовало понятие «социалистическое соревнование». Мы не возводили его в ранг идеологии, а просто устраивали творческие гонки. Каждый отдел старался выдать за неделю как можно больше забойных, гвоздевых материалов. Прошло уже двадцать лет, а я до сих пор помню материал Николая Тамайчука под лаконичным названием «Лось» (о проблеме браконьерства), который стал предметом специального разбирательства высшими должностными лицами республики.
По понедельникам каждый сотрудник должен был сдавать ответственному секретарю Лазарю Дановичу индивидуальный план работы на неделю: чем будет заниматься, поедет ли в командировку или будет писать материал, о чем, в какой номер запланировать. Мы частенько забывали об этом плане. А Лазарь надоедал, подступал с ножом к горлу: «Давай недельный план». Слава Колокольников по этому поводу сочинил шутливый стишок: «“Недельный план давай!” – сказал мне Лазарь. А я ему ответил: “Хазер”». Лазарь тут же парировал своим двустишьем: «Слава Колокольников, друг детей и школьников». (Слава возглавлял отдел школьной молодежи.) Эта фраза впоследствии стала классической и закрепилась за Славой на всю жизнь. Как и другая добрая кличка – Пахан. Работники секретариата Данович и Тулупов строго следили за географией публикаций, чтобы вся республика была охвачена. Они соорудили специальный стенд, где поместили все города и районы республики, список сотрудников редакции, испещрили стенд отверстиями, в которые вставлялись фишки из детской мозаики – зеленого, синего, белого, красного цвета. Стенд был очень сложный, отражал и географию, и качество материалов, и еще множество других показателей. Так мы работали.
И жили. Весело жили. Ведь мы были молоды. Каждый год, а то и по два-три раза в год играли свадьбы. В «Ленинце» женились Николай и Лена Тамайчуки, Римзиль Валеев на Зиле Нурмухаметовой, Витя Скворцов, Володя Тулупов, Лазарь Данович, Сергей Дулов, Дима Ефремов. Мне вообще устроили роскошную регистрацию и свадьбу. Родившейся через год дочке имя выбрал тогдашний редактор, очень рано ушедший из жизни, не дожив даже до 40 лет, Вазир Мустафин. «Есть у нас в Учалинском районе замечательный танцевальный ансамбль “Лейсян”. Вот так и назовешь дочку», – сказал он. И я не посмел ему перечить. И не жалею об этом. Да, сегодняшняя журналистика отличается от прежней журналистики, нашей, тогдашней. Современные журналисты пишут жестче, злее, они более рациональны, прагматичны, лаконичны, действуют по железному принципу западной журналистики: «Все на продажу». Мы писали по-другому: мягче, человечнее, эмоциональнее, больше верили в силу печатного слова, в добро и справедливость, страстно боролись за их торжество в своих статьях.
Я не осуждаю сегодняшних молодых коллег. Время меняется, и мы меняемся вместе с ним, меняются акценты. Как говорится, всему свое время.
Нам же остается только вспоминать о том старом, прекрасном, добром времени, безвозвратно ушедшем в небытие.
«Ленинец» – всегда в нашей памяти, в нашем сердце. Думая о годах, проведенных в редакции «Ленинца», я часто повторяю слова Поля Верлена:
Вновь над моей
И твоей судьбой
Ветры кружат осенние.
Память – моя печаль и боль.
Память – мое спасение.
В эту статью не вошли еще несколько интересных историй, связанных с Володей Тулуповым и Лазарем Дановичем. Они были закадычными друзьями, очень талантливыми журналистами, хорошо рисовали, писали стихи, но характерами они были совершенно разными, даже противоположными. Володя Тулупов – эмоциональный, порывистый, страстный болельщик – поклонник футбола. Бывало, сидит перед телевизором в редакции, переживает, кричит, а то и матом кроет не попавшего в ворота, не забившего гол футболиста. А Лазарь Данович в это время спокойно макетирует газету. Володя на него набрасывается:
– Как ты можешь так равнодушно сидеть, когда наши проигрывают?!
– Я свободен от этого, – невозмутимо отвечал Лазарь.
В годы учебы на филфаке БашГУ вдвоем они выпускали факультетскую стенгазету «Наше слово», после них редакторство этой газетой перешло ко мне и Наилю Фахрееву. В последние годы работы в «Ленинце» я заведовал отделом сельской молодежи, сотрудниками у меня в отделе были Саша Мамаев и Стас Шалухин, впоследствии известный поэт и бард, так рано ушедший от нас. Однажды Лазарь Данович нарисовал необычный плакат и повесил его на двери нашего кабинета. На плакате была нарисована корова с огромным выменем. А под плакатом красовалась надпись: «Если тебе комсомолец имя, вымя держи руками двоимя». Это был парафраз известного в то время лозунга советской молодежи: «Если тебе комсомолец имя, имя крепи делами своими».
А редакционный художник Наиль Алмаев однажды вообще чуть не погорел. Как-то в приемной редакции раздался звонок. В это время там находился только Наиль – секретарь куда-то вышла. Звонивший – а это был заведующий отделом пропаганды обкома партии Урал Насырович Бакиров – спросил:
– Это кто?
– Конь в пальто, – ответил Наиль, бывший слегка навеселе, он это дело любил.
На другой день были разборки. Редактора, Марата Абузарова, долго прессовали, пытаясь выяснить, кто это так грубо шутит с представителем обкома партии. Но Марат не выдал Наиля, хотя знал, что это именно он так некстати пошутил с Бакировым.
Со мной тоже был случай, едва не стоивший мне завершения журналистской карьеры. Произошел он в первый год моей работы в «Ленинце», в первое же дежурство по номеру. Редактором «Ленинца» тогда был Вазир Мустафин. На второй полосе шел исторический материал на тему Гражданской войны, о событиях, связанных с освобождением Уфы от белогвардейских войск Колчака. Автором статьи был сотрудник партийного архива Евгений Асабин, впоследствии мой хороший друг и приятель. И там была такая фраза: «Светская жизнь при Колчаке в Уфе процветала: открылись кабаки, публичные дома…». Но в первом слове между «с» и «в» вкралась буква «о», и получилось, что при Колчаке в Уфе процветала советская жизнь с кабаками и публичными домами. Эту проклятую букву «о» не заметили ни корректоры, ни я как дежурный, ни ответственный секретарь, ни заместитель редактора, – редактор был в командировке, иначе, конечно, ему не сносить бы головы. А так все шишки начали падать на заместителя редактора Николая Тамайчука и дежурного по номеру, то есть меня. Нас таскали в обком комсомола. Вазир Хашимович, царствие ему небесное, тогда вступился за меня, сослался на мою незрелость, неопытность, сказал, что это мое первое дежурство по номеру. В редакции мне объявили выговор, тем и ограничились.
Вообще надо сказать, что в советское время, как бы его ни ругали, ни один редактор никогда не давал своих сотрудников в обиду, на съедение чиновникам, всегда старался защитить, отвести от журналиста беду. Я могу это сказать с достаточно высокой долей уверенности, поскольку все редактора, с которыми я работал в те годы, по отношению лично ко мне и к моим коллегам по работе поступали именно так. В «Ленинце» это были Вазир Мустафин, Марат Абузаров, Уильдан Саитов, в «Советской Башкирии» – Николай Петрович Каменев. В эпоху демократизации, в 90-х годах прошлого столетия, в 2000-х, такого, по отзывам журналистов, да и по своему опыту знаю, уже не было.
В КОРИДОРАХ ВЛАСТИ
Поначалу меня определили в отдел народного образования, культуры и административных органов Управления делами Совмина. Должность моя называлась «ведущий специалист» этого отдела, но занимался я все равно не вопросами образования, культуры и административных органов, а связями со СМИ – готовил для газет, радио и телевидения материалы о деятельности правительства, о принятых им решениях, издании соответствующих постановлений и распоряжений. Позже Миргазямов подписал распоряжение о создании пресс-службы Совмина с двумя штатными единицами, меня назначили ее руководителем и попросили найти в пресс-службу второго сотрудника. После консультаций со своими коллегами из редакций я предложил на эту должность Талгата Абдрахманова, журналиста из «Известий Башкортостана» – «Избы», как называли мы между собой эту газету. Вскоре Талгат перешел из «Избы» в Совмин. В должности сотрудника пресс-службы правительства, а потом и помощника премьер-министра Талгат проработал 20 с лишним лет. «Погорел» он в 2010 году на крупной, в один миллион рублей, взятке. Это было резонансное, прогремевшее на всю страну дело о коррупции крупного правительственного чиновника из Башкирии. Возможно, его подставили, – Талгата я считал человеком порядочным, по крайней мере он был таковым, когда мы с ним работали в пресс-службе Совмина. Хотя, кто знает, многие люди меняются, придя во власть и долго находясь в ней.
Я же проработал в правительстве до сентября 1994 года. Возможно, мог бы и дольше там остаться, если бы пресс-службу Совмина не упразднили. 12 декабря 1993 года был избран первый президент Башкортостана. Им стал Муртаза Губайдуллович Рахимов. Сразу же началось формирование администрации президента республики. Ее руководителем назначили Салавата Аминева, в свое время работавшего министром культуры. После провозглашения государственного суверенитета Башкортостана в республике учредили пост государственного секретаря. Эта должность находилась в штате администрации президента, и на нее был назначен Мансур Анварович Аюпов, опытный аппаратчик, прошедший школу обкома партии, несколько лет возглавлявший газету «Башкортостан», работавший в тот период заместителем премьер-министра. В должности вице-премьера по идеологии в Совмине Аюпов курировал вопросы образования, культуры, печати. Я находился в его непосредственном подчинении. Поэтому, когда он перешел в администрацию президента, то решил забрать туда и меня – ведь президенту республики тоже нужна была своя пресс-служба. А у меня уже был опыт работы в такой структуре, действующей в Совмине. Аюпов не стал мудрить, просто сделал так, чтобы у правительства и президента была одна, объединенная пресс-служба. Когда вышло на этот счет соответствующее распоряжение президента, Аюпов сказал мне:
– Руководителем объединенной пресс-службы я предложил оставить тебя, если, конечно, ты не против.
Я был не против, тем более что квартирный вопрос меня уже не беспокоил. Благодаря мудрому, а вернее сказать, административному решению Управделами Совмина Афанасьева по постановке меня в правительственную жилищную очередь тем же годом, что была в «Советской Башкирии», моя очередь продвинулась быстро, и как раз перед этими событиями я успел получить трехкомнатную квартиру. Штат объединенной пресс-службы расширился до трех человек. Талгата Абдрахманова оставили в штате, ему поручено было отвечать за деятельность правительства, и его кабинет находился в правительственной части здания Дома республики. Мое же рабочее место находилось на президентской стороне Дома республики. Кроме того, в пресс-службу президента взяли еще одного человека, Амира Якупова, моего земляка из Зианчуринского района. Он тоже был журналистом. Работал в районных газетах – сначала завотделом в зианчуринской газете, затем редактором гафурийской райгазеты, откуда его перевели инструктором в отдел пропаганды обкома партии.
Что можно сказать о работе в пресс-службах правительства и президента? С точки зрения приобретения жизненного опыта, расширения кругозора, конечно же, этот отрезок жизни не прошел для меня бесследно и бесполезно, и я никогда не жалел о том, что пять лет провел в коридорах власти. Работа в правительстве меня не тяготила, она была интересной. Я ежедневно общался со своими коллегами-журналистами – газетчиками, телевизионщиками, радийщиками. Им нужна была правительственная, официальная информация. Раньше, когда не было пресс-службы, они мучились, не зная, как добыть эту информацию. Теперь же я регулярно снабжал их ею, и они были мне за это очень благодарны, и я сам тоже получал огромное удовлетворение оттого, что помогал коллегам в их работе. Со всеми у меня установились хорошие, доверительные и дружеские отношения, я знал практически всех журналистов, работающих в Доме печати и в ГТРК.
В правительстве люди занимались вполне конкретными делами, решали конкретные вопросы. Да и время тогда было интересное, богатое на события. Один только развал СССР чего стоил. А затем и развал компартии, август 1991 года, путч, ГКЧП, события 1993 года, расстрел Белого дома в Москве. Указом Ельцина КПСС была признана вне закона, все партийное имущество надлежало распределить, передать местным органам власти, городским и районным администрациям. Для этого была создана специальная комиссия по передаче партийного имущества в госорганы. Возглавлял ее премьер-министр, Марат Парисович Миргазямов. Секретарем комиссии был управделами Совмина Александр Иванович Афанасьев. В состав комиссии входили члены правительства, а также руководитель пресс-службы. Моей обязанностью как члена комиссии было полное и объективное информирование общественности о деятельности комиссии. Каждый раз после заседания комиссии я должен был готовить материал о ее решениях и передавать для публикации в газеты. Эту информацию мы готовили вместе с Афанасьевым. Я делал заготовку – «болванку», «рыбу», которую затем Александр Иванович просматривал, что-то вычеркивал, что-то добавлял, а то и вообще переписывал. И все это молча, без слов. Афанасьев был аппаратчиком в самом полном и хорошем смысле этого слова. Свою работу он знал досконально, выполнял ее четко и безукоризненно, спокойно и рассудительно, без суеты, несмотря на огромный груз обязанностей по управлению делами правительства, решению кадровых вопросов. Кроме того, Александр Иванович был очень порядочным человеком, он старался вникать в проблемы людей, и если от него что-то зависело, если он мог чем-то помочь человеку, он обязательно помогал. За это его любили и очень уважали.
Как память о том неординарном, переломном в судьбе страны и нашей республики времени у меня сохранился документ, своего рода мандат, наподобие того, что выдавали большевики после Октябрьской революции 1917 года. В этом «мандате», подписанном Миргазямовым 30 августа 1991 года, говорилось следующее:
«Тов. Шакиров А. Ф. является членом Комиссии Совета Министров Башкирской ССР по передаче имущества КПСС и Компартии РСФСР в государственную собственность и имеет право свободного доступа во все здания и помещения партийных органов на территории Башкирской ССР.
Действительно по предъявлению удостоверения личности до 20 сентября 1991 года.
Председатель Комиссии, председатель Совета Министров Башкирской ССР М. Миргазямов».
Кстати, с Маратом Парисовичем Миргазямовым мы тоже общаемся до сих пор. В конце января 2012 года он заходил ко мне на работу, в «Башинформ». Мы говорили о том, что совсем скоро, 26 февраля, Марату Парисовичу «стукнет» 70 лет, вспоминали работу в Совмине. Я показал ему тот самый документ, «мандат», выписанный им на мое имя 20 с лишним лет назад.
– Да, эта наша Комиссия работала безупречно, ни один стул тогда не пропал, все было учтено, описано и передано в пользование госорганам, – с гордостью сказал Марат Парисович.
(Окончание следует)