Впервые страшный диагноз Владимиру Познеру поставили в 1993 году. Однако спустя несколько лет рак вернулся. По словам журналиста, для него это стало настоящим ударом. «Я жил в Америке, работал и у меня обнаружили рак простаты. Такое впечатление, что я вошел в кирпичную стену. То есть удар такой силы, что даже трудно описать. И конечно, мысли, что все — жизнь кончилась», — вспоминал позже Познер. К счастью, тогда болезнь удалось диагностировать на ранней стадии. Владимир Владимирович решил оперироваться и доверил свою жизнь знаменитому хирургу Патрику Уэлшу. Чтобы избежать новых проблем со здоровьем, журналист начал заниматься спортом и следить за питанием, но шесть лет назад болезнь вернулась. «У меня нашли рак прямой кишки. Причем врач, который обнаружил, сказал, что близко к сфинктеру находится новообразование», — рассказал телеведущий. Владимир Познер вновь обратился к врачам, однако заключение доктора было неутешительным — при повторном хирургическом вмешательстве пришлось бы уда
Впервые страшный диагноз Владимиру Познеру поставили в 1993 году. Однако спустя несколько лет рак вернулся. По словам журналиста, для него это стало настоящим ударом.
«Я жил в Америке, работал и у меня обнаружили рак простаты. Такое впечатление, что я вошел в кирпичную стену. То есть удар такой силы, что даже трудно описать. И конечно, мысли, что все — жизнь кончилась», — вспоминал позже Познер.
К счастью, тогда болезнь удалось диагностировать на ранней стадии. Владимир Владимирович решил оперироваться и доверил свою жизнь знаменитому хирургу Патрику Уэлшу.
Чтобы избежать новых проблем со здоровьем, журналист начал заниматься спортом и следить за питанием, но шесть лет назад болезнь вернулась. «У меня нашли рак прямой кишки. Причем врач, который обнаружил, сказал, что близко к сфинктеру находится новообразование», — рассказал телеведущий.
Владимир Познер вновь обратился к врачам, однако заключение доктора было неутешительным — при повторном хирургическом вмешательстве пришлось бы удалить сфинктер, а это означало, что до конца жизни он был бы вынужден ходить с мешочком на поясе. «Я ему сказал, что я прожил замечательную жизнь, а так жить не буду, просто уйду», — признается журналист.