У меня всегда был свободный доступ к нашей семейной библиотеке. В шесть лет я бегло читала, но, как и для любого ребенка, наибольший интерес для меня представляли большие книги с картинками. Яркие художественные альбомы с захватывающими, порой детективными описаниями, дореволюционные книги про грибы и лекарственные растения и даже какая-то детская библия с ятями, адаптированная для несмышленышей вроде меня - все это формировало мое представление о книгах. Но однажды мир рухнул!
Толстая книга формата А4 в плотной обложке светло-горчичного цвета: открываю, а там на всю страницу - картинки, а под ними - небольшие пояснения. Небольшие, но очень смешные.
В Ленгрене меня подкупила его какая-то искренняя детскость, очень простой, я бы даже сказала, будничный, житейский юмор. Даже ребенком мне были понятны очень многие его работы. Они казались мне до того смешными, что я решила стать "Ленгреном", когда вырасту. Ведь силу смеха ребенок, даже если не понимает, то точно чувствует. Это сейчас я знаю, что заставить человека смеяться намного сложнее, чем вызвать у него слезы. А тогда... я просто это почувствовала.
В работах Ленгрена есть какая-то старомодность, что-то от того времени, когда трава была зеленее, а солнце - ярче. Когда эскимо стоило 20 копеек, а проезд на трамвае нужно было оплачивать, бросая трехкопеечную монету в странный аппарат с крутящейся ручкой, выдававший таким образом билет (если счастливый, то день вообще удался). Работы Ленгрена - это юмор.
Совсем иные эмоции у меня вызывали иллюстрации Бидструпа. Это были карикатуры на нашу повседневность. Книга с работами датского художника попала мне в руки без обложки, и только намного позже я узнала, что это Бидструп. Посредством этой книги я взрослела, многое было непонятно и несмешно. Иногда я приходила к маме с вопросом "что хотел сказать автор". Бидструп стал для меня своеобразной школой жизни, с её проблемами, неустроенностью, цинизмом и пошлостью (в чеховском понимании этого слова). Но от этого работы Бидструпа были не менее притягательны - они открывали двери в настоящий взрослый мир. Это была уже сатира.
Сейчас, когда мне грустно, я с удовольствием пересматриваю работы этих двух таких разных художников. И не могу сказать, кто же мне ближе: Бидструп, хотя в душе я остаюсь ребенком, или Ленгрен, хотя я давно уже живу в мире взрослых.