Константин Иванович Берёзкин или Константиныч, как его называют коллеги, равные по положению является инженером по образованию, как и его отец и дед. Работает он ведущим специалистом в отделе ПТО – генеральном штабе машиностроительного завода города N.Завод переживает в данные момент, может и не лучшие времена, но и не банкротится как практически все подобные предприятия отрасли. Находиться на плаву ему помогают оборонные заказы с одной стороны и тесное сотрудничество со всеми организациями области, да и России с другой. После развала СССР подобных предприятий осталось единицы, а продукция и услуги у них - в разы дешевле, нежели за рубежом.
Константиныч находится на хорошем счету у руководства, в перспективе должен заменить начальника отдела или даже главного инженера, однако в размере заработной платы это отражать не спешат. В общем, как и везде у нас, если человек работает, справляется, главное это взвалить на него как можно больше, потребует прибавки – подумаем, нет – так и здорово.
Костя вдовец, жена скончалась от заболевания раком пять лет назад, оставив его одного с маленьким сыном. Но, несмотря на всё рассказанное, инженер не упал духом, а начал полностью отдавать себя любимой работе и воспитанию Шурика. И сынишка, чувствуя заботу и любовь отца, смирился с потерей матери и по-своему начал заботиться о Константине, стараясь ни в чём его не огорчать. Был он, не по годам серьёзен, больше молчалив, стараясь всегда взвешивать слова и поступки. Жили они одни в трёхкомнатной квартире в доме сталинской постройки, которую получил ещё дед Константина, бывший тогда директором завода. Дом был очень удачно расположен, до завода и школы было примерно одинаково, минут десять прогулочным шагом. В целом жили они счастливо, горе сплотило отца и сына, а постоянное совместное пребывание привело к тому уровню общения, при котором понимаешь собеседника с полуслова и даже угадываешь его мысли и намерения. Константин Иванович успешно трудился, а Шурик учился на одни пятёрки, и один и второй старались своих успехов не выпячивать и относились к ним, как к обыденности.
Придя домой после собрания, Костя застал сына на кухне за чисткой картошки. Шурик вообще многое умел по хозяйству, в отличие от сверстников. Хотя отец не заставлял и не просил его заниматься домашними делами, часто брался за уборку или несложную готовку. И сейчас Константиныч не мог смотреть на сына без гордости и улыбки, так серьёзно, степенно, по-мужски, он занимался картофелем. Такая серьёзность и собранность, как уже и говорилось, были присущи Шурику во всем, с тем же видом он делал уроки, читал книжки, играл в компьютер или смотрел телевизор.
- Ну что, дружище, как жизнь? – спросил отец.
- Да неплохо, вот к ужину готовлюсь, как собрание? – всё так же серьёзно, не отрываясь от дела, ответил сын.
- Молодец, собрание быстро прошло, хвалили вас много, деньги вот на школу сдал. Ах, да, в следующую субботу за город поедем, на пикник всем классом, родителей тоже зовут, я вызвался.
- Зря, я не очень хочу ехать, - посетовал Шурик.
- Почему? Это ты зря, всё дом, да школа, от компьютера вон голова скоро квадратной станет, - начал увещевать сына Константиныч. Он прекрасно знал Шурика и давно понял, что где его зона комфорта и что сына из неё надо выталкивать, иначе просто пылью, сидя дома покроется. – Я настаиваю, в субботу едем и никаких но.
- Хорошо, - вполне легко согласился сын. Он очень редко спорил с отцом и такая ничтожная тема для прений, как поездка за город вообще не была достойна усилий и пререканий по его мнению.
- Вот и прекрасно. Картошку жарю или пюре? – довольный согласием, поспешил перевести тему отец.
- Жарим, конечно, но только с грибами и салом.
- Решено, сейчас сбацаем, - одевая фартук ответствовал Константиныч.
На некоторое время на кухне установилось молчание, слышно было только сопение Шурика и звон утвари – Константин извлекал сковороду из духовки. В этот момент в дверь позвонили.
- Интересненько, - протянул отец, - Ты никого не ждёшь? – с наигранным лукавым удивлением спросил он Шурика.
- Неа, - тем же тоном подыграл сын.
- Ну будем поглядеть, кого там на сон грядущий навеяло, - продолжил Костя и направился открывать.
Щёлкнул замок и на пороге квартиры появился Федор Петрович, первый заместитель генерального директора завода и близкий друг покойного отца Константина.
- Добрый вечер в хату, - совсем по-свойски начал он, - я войду?
- Здравствуйте Федор Петрович, проходите, конечно, - поприветствовал Константиныч, - Чем обязаны?
- Да я, собственно, по делу, - начал гость, проходя в коридор, - А, юноша, и вы здесь, отцу помогаешь – золото, а не сын, - поворачиваясь к Кости, - Везет тебе, моего внука ничего не заставишь.
- В зал Фёдор Петрович, заходите, присаживайтесь, я сейчас, - начал суетиться Константин.
- Да какой зал, я с вами посижу, чай не чужие, мы на этой кухне с твоим отцом помнится частенько сижевали, да и не надолго я.
- Ну как скажите, - смутился отец небольшого семейства, - садитесь за стол, я чайку сейчас.
- От чая не откажусь, я вообще вот зачем, к вам. Ты же знаешь, у нас новый заказ от оборонки грядёт, перспективный заказ, денежный, дело почти решённое. Но тут вот какое дело собрался к нам заместитель министра обороны, с экскурсией так сказать. Ну завод, конечно покажем, работников, тебя вот, как представителя династии инженеров.
- Ну что вы, я то что… - начал, смутившись, лепетать Константин Иванович.
- Не спорь, ты у нас помимо того что дело деда и отца продолжаешь, ещё и сам по себе инженер отличный. Но это всё и так понятно, это что называется всё у нас на лицо имеется, а я вот хочу кое-что новенькое сделать.
- Я Вас слушаю, от меня что-нибудь требуется? – заинтересовался Костя.
- Да, помощь твоя нужна, точнее скорее всей Вашей династии. Понимаешь, Константин, все новое – это хорошо забытое старое. Я однажды на предприятии-смежнике по обмену опытом, это ещё до перестройки было дело. Так вот у них в заводоуправлении целый этаж был под собственный музей отведён, ну там просто всё было с момента основания, понимаешь к чему я?
- Кажется понимаю, но у нас музея никогда не было, ну не красного уголка, но там скорее история партии была собрана. А не завода, да и этажа свободного у нас нет, - начал рассуждать Костя.
- Ну этаж и не нужен, а вот комнату выделим, мебель там, витрин пару, стенд, отдельно про завод во время войны что-нибудь оформим. Я же интересовался, зам. министра это дело любит, пути боевой славы там и прочее, он когда сам замполитом начинал в полку.
- Прекрасно, я так понимаю, с меня экспонаты? – предположил Константин.
- Правильно понимаешь, у деда же твоего один боевой, один трудовой орден?
- Ну да, и у отца куча грамот, надо поискать только, в надлежащий вид там привести, где-то даже благодарность от Сталина лежит, - начал вспоминать Константиныч.
- Вот и прекрасно, ты не торопись, но и не затягивай, к понедельнику найдёшь?
- Конечно Фёдор Петрович, какой разговор.
- Спасибо, знал, что могу на тебя положиться, в понедельник жду, спасибо за чай, не буду больше вас смущать своим присутствием, - отставив кружку начал вставать гость.
- Да, что Вы! Мы всегда рады, может на ужин останетесь, мы вот картошку готовим, угостим Фёдора Петровича, Шурик?
- Конечно, оставайтесь, папа картошку с салом и грибами очень вкусную делает, - поддержал отца Шурик.
- Спасибо молодые люди, я бы с радостью, но у меня ещё дела, надо идти.
С этими словами Федор Петрович двинулся по коридору к входной двери. Обувшись и пожав руку на прощание Константину, он повернулся к выходу, но вдруг остановился и обратился снова к Косте.
- И да, Константин, вспомнил вот ещё что, у деда же оружие наградное было, понятно, что самого пистолет нет, но может документик там какой или фото? Мне кажется это бы очень в тему было.
- Я поищу, Фёдор Петрович, обязательно поищу.
- Просто обяжешь, спасибо за чай, за помощь, ну до понедельника.
- До свидания, в понедельник всё принесу.
Эти слова Костя произносил уже в подъезд, закрыв дверь за гостем, он направился вновь к сковородке. Какое-то время отец резал картошку на ломтики, открывал банку с грибами, поджаривал кусочки сала. Шурик в это время вынес мусорное ведро, убрал остатки картофеля в кладовку и уселся за стол.
- Пап, а Федор Петрович вместе с дедушкой учился? –нарушил молчание сын.
- Нет, твой дед старше его на четыре года, работали они вместе, дед главным инженером был, а дядя Федя начальником цеха, сейчас вот второе лицо после директора.
- А правда, что у твоего дедушки боевой орден и пистолет был? Расскажи вообще о нём.
- Правда, ордена и сейчас у нас хранятся, да где то у меня в столе, со старыми альбомами. Мой дед, твой прадед – очень интересным человеком был, сам из крестьянской семьи, уехал в Москву, в институт поступил, закончил с отличием. Его в столице оставить хотели, но он сам N выбрал, тут как раз завод наш начинали строить. Запустили завод, производство отладили, новые по тем временам технологии осваивали, он во всём разбирался, орден вот трудовой получил, а перед самой войной его директором назначили. Потом отступление, фронт к городу приблизился, а завод к этому времени уже военную продукцию для армии делал, решено было эвакуировать всё за Урал. Ты представляешь, что такое громадину эту на другое место перенести? А ведь сделали и уже там работать начали, трудно было, но работали, всё для фронта, как тогда говорили. Уже за это он орден Красной звезды получил. А это, брат, боевая награда, да и был он на войне, только на своей, хоть и в тылу.
- Здорово, а я вот деда совсем не помню, точнее прадеда. Пап, а пистолет то откуда у него взялся?
- Ну это до войны, как цех сборочный запустили – его наградили. Тогда мода такая была, в начале, кажется тридцатых годов, даже рабочих-передовиков бывало так награждали.
За рассказом они и не заметили, как была готова картошка. Отец выключил газ и начал накладывать еду на тарелки.
- Александр, порежь хлеб пока, только аккуратно.
- Сейчас, пап, - Шурик достал буханку из хлебницы и начал аккуратно отрезать ломтики. – Пап, где теперь пистолет?
- Пистолет, ах дедов пистолет, его сдать пришлось в милицию, после смерти деда, отец мой и сдал. Он, ну в смысле отец, дед твой, он вообще оружия не любил, даже на охоте ни разу не был, ружья дедовы охотничьи тоже вот распродал.
Тут Константин Иванович лукавил, на самом деле пистолет хранился в семье. Иван Дмитриевич, отец Кости, в своё время написал заявление, что после кончины отца не может найти наградного оружия. В органах, конечно, не поверили, но дело замяли, так как усопший обладатель всё-таки был директором градообразующего предприятия, депутатом горсовета, да ещё в добавок и членом ЦК КПСС. В комнате отца стоял старинный письменный стол, как у Сталина, нижний ящик стола всегда был заперт, плюс Костя приобрел металлический сейф-коробку. Он тоже запирался, в этой коробке, которая в свою очередь лежала в запертом ящике стола и прибывал пистолет. Шурик бы очень удивился, увидев такое оружие, в его воображение рисовался большой армейский пистолет, наподобие Беретты из боевиков или на худой конец револьвер системы Нагана из советских фильмов про Гражданскую войну. На самом деле это был маленький, непритязательный карманный пистолет ТК или Тульский Коровина со смешным калибром 6,35 миллиметра. Константин изредка доставал его, чтобы проверить и совсем уж редко смазывал, а что касается стрельбы – этого на памяти Кости не было ни разу.
Наличие пистолета было единственным секретом в их маленькой семье, Константин доверял сыну, но здесь, по понятным всем родителям причинам, на уступку пойти не мог.
- Так, у нас с тобой, сегодня вечер воспоминаний какой-то, давай уже кушать, а то я как волк голоден, - с этими словами Костя взял в одну руку ломтик хлеба. В другую вилку и они начали пожинать плоды своей вечерней готовки.