ПОГРАНИЧНАЯ ОПЕРАЦИЯ В ДЕКАБРЕ 2003 Г НА ЛИНИИ (ФРОНТА) БЛОКИРОВАННОГО РАЙОНА. НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ В ПОГРАНИЧНОЙ ЗОНЕ.
ЧАСТЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ.
Александр Барс - ГЭСЭР.
НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ
Я слышал интенсивный радиообмен в эфире. Наша связь была закрытой и можно было не опасаться, что боевики смогут прослушать разговоры объединенной группировки.
С начала операции стало ясно, что в районах Андийского Койсу действовало несколько групп боевиков и засада на пограничную заставу «Макок» — это не случайность, а провокация — игра боевиков в «кошки-мышки».
Тем временем бандиты избрали новую тактику. Но это стало известно позже, после допросов плененных боевиков. Большая часть боевиков должна была отсидеться в схронах и горных селениях, затем скрытно выйти из района проведения контртеррористической операции, используя тактику просачивания. Другая часть боевиков, за которой шла армейская разведка, а потом армейский спецназ, отвлекала внимания на себя.
Как потом стало известно, в нашу сторону двигались две банды - это спецназ Руслана Гелаева и банда Азиз бен-Саид бен-Али аль-Хамди (Абу аль-Валид аль-Хамади), которые должны были выйти к перевалу Жирбак.
В отряде Руслана Гелаева находились бригадный генерал, руководитель «Стамбульского бюро» внешней разведки республики Ичкерия Хож-Ахмед Нухаев и начальник штаба Гелаевского спецназа Тимур Мацураев, но об этом я узнал позже, когда допрашивал пленных боевиков.
Со стороны аулов Нижние Хваршини и Цыхейлах спускался другой отряд полевого командира Доку Умарова, а отряду Шамиля Басаева повезло больше всех, т.к. ему удалось скрытно и незаметно выйти из кольца блокированного района со стороны аула Сагада.
Эти отряды активно взаимодействовали между собой, периодически соединяясь и создавая иллюзию одной группы, отвлекали внимание на себя и уводили федеральные силы в сторону государственной границы с Грузией.
Операция по обезвреживанию боевиков вступала в решающую фазу.
Одна из групп спецназа Министерства обороны работала на вершине хребта Куса, другая группа следовала за ней.
В ходе выполнения БЗ они обнаружили один из отрядов боевиков, двигавшихся в направлении летника-кошар "Тазели", и передала координаты для нанесения бомбо-штурмового удара, но погода была нелетная, и удар был нанесен минометной батареей.
По приказу армейского руководства минометная батарея Железноводского ПОГООН обработали указанный квадрат. Боевики понесли боевые потери. Потом боевики их (убитых и раненных) перенесли в пещеру, где группе Доку Умарова были переданы раненые и убитые боевики. Пещера находилась в одной из горных расщелин, в районе кошар "Тазели", а позже отряд Д.Умарова покинул указанную пещеру и выдвинулся к аулу Цыхейлах.
Только к полудню 31 декабря спецназ ГРУ смог пробиться и выйти к пещере, которую первоначально должен был осматривать мой разведывательный взвод. Там были обнаружены тела мертвых боевиков.
В ходе проведения операции активно работала авиация, благо погода позволяла. Проводились активные поисково-разведывательные мероприятия. Пограничные вертолеты совершали вылеты. Армейская авиация наносила удары по местам вероятного скопления и передвижения боевиков. Наземные группы различных ведомств вели осмотр участков местности. Но пока не было обнаружено ни одного боевика, лагеря или базы. Не было и подтверждения информации об уничтожении боевиков в районах нанесения бомбо-штурмовых ударов. Но, главное, не было ни одного пленного, чтобы получить достоверную информацию о местонахождении бандитов.
Дозоры, которые я отправил на осмотр местности, пока присутствия боевиков не обнаружили. Не было информации с постов наблюдения и прослушивания, которые я оставил на перевале и на нижних кошарах. «Сквозь землю они провалились, что ли?» — вертелось у меня в голове.
Следов пребывания боевиков практически не было, были только следы двух-трех - дневной давности, оставленные местными жителями на вытоптанной снежной тропе.
Уже несколько раз я докладывал по радиостанции о результатах, вернее об их отсутствии, командованию межведомственного штаба через офицера связи подполковника Огородникова.
Из динамика вместе с треском радиопомех доносился раздраженный голос начальника связи Железноводского отряда подполковника Огородникова:
— Плохо работаете! Ищите лучше, нужен результат, "Эльбрус".
После обеда к нам пришел старый знакомый Али. По внешнему виду Али было видно, что он взволнован. Для более доверительного контакта я отошел с ним к соседнему сараю. Он мне рассказал следующее:
— На противоположном склоне в районе пещер - это 500-800 метров вверх от моста - находятся бандиты, сколько их, определить не удалось, человек двадцать будет точно, а может быть и больше, но банда большая.
Прибыли они еще в период с 24 на 25 декабря и несколько дней визуально наблюдали за летником. Они приняли его за жилые кошары, т.к. вечером видели передвижение двоих наших пограничников, но приняли их за местных жителей, поскольку верх их одежды не отличался от одежды местных жителей.
В ходе беседы Али сообщил, что все они с автоматами, много пулеметов, хорошо экипированы, требуют от хозяев кошар продуктов питания, теплой одежды и проводника для ухода в Грузию.
Али сообщил, что боевики точно знают о присутствии за перевалом временного пограничного поста (ВПП) и нахождении на верхней кошаре "Рехо" небольшого пограничного наряда, которые по их наблюдению работают только ночью, а днем тихо и незаметно сидят на верхних кошарах.
Тем более всерьез они пограничников не воспринимали, считали пограничников пионерским лагерем "Скаутов".
Боевики поговаривали, что планируют осуществить нападение на пограничный наряд, но их задерживает другой отряд, который еще не подошел к назначенному месту.
Это был шанс!
Я оживился. Это была ценная информация и подтверждала ту, что была получена ранее от нашего пограничного дозора.
Поблагодарив Али за помощь и вернувшись в сарай, я разложил на колченогом стуле топографическую карту, подозвал старших подгрупп.
Совещание было недолгим. Для проверки полученных сведений я решили направить две подгруппы по три - четыре человека, с целью организации слуховой и визуальной разведки за противником.
Объяснил бойцам, что наличие боевиков пока не подтверждены на 100 %, и действия противника нам не понятны и неизвестны, и вам это следует выяснить.
Также было не понятно, как боевики планируют выходить к государственной границе России с Грузией. По нашим данным, тропа вроде одна и проходит только через нас.
Возможно, есть еще одна тропа, и она проходит вдоль речки и выходит в аул Хушет, о которой мы не знаем. И эту информацию нужно было проверить.
После постановки БЗ я обратил внимание пограничного дозора на то, что скрытные передвижения к месту наблюдения и умение организовать визуальное наблюдение и прослушивание местности является основными условиями успешной разведки.
Для противника, конечно, не тайна, что за ним могут следить всюду, но он не должен знать, откуда ведется наблюдение.
Поэтому обратился к бойцам с просьбой:
- Еще раз прошу вас быть предельно внимательными и не демаскировать себя в ходе проведения дозорных действий. И помнить, что успех - это результат, а не красивая история.
Одну подгруппу возглавил прапорщик Сергей Капитонов, другую - возглавил солдат срочной службы рядовой Сергей Тимофеев. С ними следовали рядовые: Алексей Сорокин, Владимир Колесников, Антон Антипин, Головчак Евгений, Александр Благодатских.
Сергей Капитонов был опытным разведчиком, ранее проходил службу в ВДВ.
В 2003 г. перевелся служить в отрядную разведку Железноводского отряда из отдельной группы специальной разведки Хунзахского пограничного отряда и данную местность знал хорошо.
26 и 27 декабря ничего не произошло и это вызвало подозрение и недоверие к местному жителю Али.
Результаты разведки оказались незначительными, косвенные демаскирующие признаки присутствия противника на противоположном склоне вроде как подтверждались, что соответствовало полученным данным от местного жителя Али. Но прямых признаков и фактов присутствии боевиков в нашем районе не было. Наличие тропы было подтверждено, но тропа была засыпана снегом, и зимой ее сложно было найти.
Я уже стал сомневаться в своем новом друге Али, думая, что он меня разыграл или подшутил надо мной.
Утром 28 декабря на КП отрядной разведки прибыла моя тыловая подгруппа обеспечения, которая принесла нам сухпайки на следующие 4-5 дней. С подгруппой обеспечения прибыло несколько прапорщиков и один солдат контрактной службы.
Удивило то, что с моими ребятами прибыл штабной офицер подполковник Абдула Гаджиев, который якобы хотел посмотреть, как мы устроились.
Многие прапорщики и контрактники над ним посмеивались и исподтишка говорили:" "Пристроился к разведвзвода на должность старшины взвода".
Действительно было не понятно, что данному офицеру было нужно в моей зоне ответственности, тем более информацию я регулярно докладывал по радиостанции штабу операции.
Насколько я знал, работы хватало и в группировке операции и на заставе, где располагались офицеры штаба операции.
То ли от безделья, то ли не зная чем заняться, он пришел с моей тыловой группой обеспечения?
Но нам было приятно, что на нас обратили внимание.
Никакой особой пользы от него не было, он ничего не мог рассказать о ходе БД в армейской зоне и тем более предоставить какие-либо разведданные.
Прапорщики посмеивались и шутили над ним, говорили, что в нашем подразделении появилась новая должность старшины взвода в звании подполковник.
Этого офицера я хорошо знал, мы даже с ним дружили. Абдула был призван на военную службу в возрасте 37 лет и пришел в отряд с гражданки, не имел военного образования и по профессии был учителем истории ,и всем рассказывал, что работал 3 секретарем по делам молодежи. Окончил гражданский ВУЗ, где, возможно, была военная кафедра, и через военкомат получил воинское звание старший лейтенант.
Действительно за пять лет сделал в отряде головокружительную карьеру от старшего лейтенанта до подполковника, такого карьерного роста не снилось ни одному кадровому офицеру. Звание подполковника он получил недавно, используя свои хорошие отношения с начальником отряда, где фиктивно на три месяца был поставлен на должность начальника 2 ММГ Железноводского отряда.
А в действительности данную должность занимал ее штатный начальник 2 ММГ подполковник Сибриков Леонид Александрович, с которым мы дружили во время военной службы и дружим, по сей день.
Имея на тот период за плечами более 10 лет военной службы, я не встречал такого феномена и бешеного карьерного роста. Прапорщики шептались, если и дальше так пойдет, то через пять лет Абдула может закончить военную академию и стать генералом, и к нему нужно держаться ближе.
Я решил провести рокировку группы, заменив прибывших прапорщиков на тех, кто был со мной самого начала, т.к. тыловая подгруппа была необходима мне и ею кто-то должен управлять.
А также это был хороший резерв для меня на случай непредвиденных ситуаций. Прапорщики согласились со мной и отправились с тыловой подгруппой в аул Хушет, с ними же убыл и штабной офицер подполковник Гаджиев.
У меня остались три молодых прапорщика: Даниленко Андрей, Елецкий Юрий и Побединский Владимир, один контрактник - младший сержант к/с Молородов Сергей, и солдаты срочной службы - рядовые: Головчак Евгений, Сорокин Алексей, Колесников Владимир, Карычев Алексей, Благодатских Александр, Попов Александр, Антипин Антон, Тимофеев Сергей, Дьячков Владимир, Шумейко Алексей, Груздев Антон.
Вечером 28 декабря ко мне опять подошел Али и сказал:
- Командир, есть важный и серьезный разговор, который должен остаться между нами.
- Дело в том, что вы живете у нас и вы для нас гости, которые нас охраняют, но не все так хорошо и доброжелательно к вам относятся, как вы думаете.
Есть среди нас такие, которые помогают боевикам, они носят им продукты и рассказывают им все про вас.
Они знают про вас все: - то, что вы ночью организуете поисковые действия, то что спускаетесь на нижние кошары, к мосту и ведете разведку.
- Будь внимателен и осторожен!
- Не отправляй сегодня ночью своих бойцов на нижние кошары и к мосту, там вас будет ждать засада.
Честно говоря, меня это удивило, но я решил проверить полученную информацию. Пока не стемнело, нужно было действовать.
Я вызвал к себе Сергея Тимофеева, Александра Благодатских и Евгения Головчака, и не дожидаясь ночи, поставил им боевую задачу:
- Под видом местных жителей спуститься на нижние кошары и в лесном массиве организовать визуальное наблюдение и слуховую разведку. На все про все вам два часа. Если обнаружите боевиков, в бой не вступать, а скрытно вернуться обратно, живыми и здоровыми.
С приближением сумерек, пограничный дозор, экипировавшись, отправился в сторону нижних кошар и в лесном массиве организовал разведку.
Место оказалось удачное, и хорошо просматривался район моста и противоположный склон. Связь была устойчивой, и я в режиме реального времени получал информацию и разведданные о наличии боевиков на противоположном склоне.
Через два часа пограничный дозор вернулся на верхние кошары, где бойцы, организовали наблюдение из района командного пункта разведвзвода.
Ночь также принесла немало информации: подгруппа во главе с рядовым Тимофеевым, Голавчак и Благодатских слышала человеческие голоса, доносившиеся от нижних кошар, и видела слабые огоньки на противоположном склоне, то ли от карманного фонарика, то ли от газовой горелки для приготовления пищи.
С рассветом дозорные четко различали силуэты людей с оружием на нижних кошарах. Из строений, сеновала и сараев стали выходить люди, которые направились в сторону моста, а другая их часть осталась на нижних кошарах. Информация, полученная от Али, получила свое подтверждение.
Теперь требовались терпение и выдержка, атаковать в лоб не имело смысла.
Нужно было организовать засаду, где и как, подскажет время, а потом можно будет их бить по частям.
Тем более они нас всерьез не воспринимают, и это играет нам на руку.
И кто первый не выдержит и совершит ошибку или глупость, тот и проиграл. Время сейчас работает на нас.
Нам нужно часть боевиков вытянуть на себя, а как это сделать - большой вопрос.
Прежде всего необходимо было показать внешнее равнодушие и спокойствие местным жителям, которые приходили каждое утро на летник и спускались на нижние кошары.
Чтобы они не поняли, что мы обнаружили боевиков, то есть не заметили наше волнение и желание ринуться в бой, что наше поведение изменилось и все идет своим чередом.
Они обязательно расскажут, что вход и выход не охраняется, так как каждый раз перед приходом местных жителей мы снимали боевое охранения и дозоры. Днем наблюдение вели уже с большого сарая, где был хороший вид во все стороны, а в случае приближения к сараю местных жителей не обращали на них внимания и не проявляли излишнюю подозрительность.