Первый мой адрес в Москве был Чухинский тупик. Думаю, все кто в нём когда-либо жил, уже умерли. Да и тупика того уже давно нет. Его сперва для приличия переименовали в тупик имени Красина, а потом все дома поломали кроме одного - кирпичного, дома номер 20, восьмиэтажного или как все его называли "новый дом", его построили, скорее всего перед войной. Он и сейчас стоит несколько перестроенный и под другим номером.
Соседний переулок - назывался Кабанихин, его тоже сперва для приличия переименовали в Зоологический, а потом тоже почти все дома поломали и застроили новыми. Дом, где мы сперва поселились, скорее всего был с номером 5. Это был одноэтажный домик с подвалом. С окном на улицу и с подвальным окошком на уровне земли. В подвале, я конечно не помню, но мама рассказывала - площадь была 6 метров и жили мы вчетвером : кроме нас с мамой - бабушка и дядя Юра - мамин младший брат. Жилищные условия были сложные - без электричества, воды, туалета и отопления. Бабушка написала жалобу в Моссовет. Приехал какой-то крупный начальник, чуть ли не зампредседателя - не поверил, что такое может быть и решил сам удостовериться. Вызвал управдома. Управдома звали Михал Палыч. Дай, говорит, им комнату из пустых -"А если хозяева вернутся?" - "А ты дай ту, куда не вернутся". Теперь можно догадаться, что управдомы были не из простой публики, а приближённые к власти настолько, что были в курсе некоторых секретов. В том смысле, что если кому, к примеру, дали 10 лет без права переписки - те уже не вернутся. Это означало расстрел. Бабушка записала для памяти фамилию на дверке шкафа изнутри, чтобы не забыть - Качалов. Он или нет.
Этот дом был под номером 15. Под этим же номером были ещё 3 двухэтажных дома со сквозной нумерацией квартир - в первом были квартиры с номерами от 1-й до 4-й, во втором - с 5-й по 8-ую и так далее. Квартира с номером 7 оказалась на втором этаже. Окно смотрело в торец соседнего дома и его парадную дверь, которой не пользовались, а если подняться по ней на второй этаж, то на лестничной площадке было окно с витражными стёклами. Это были единственные "излишества". Вправо (на фото)- виден ещё один дом из наших номеров. А ещё правее - был Трест Очистки со своим забором , воротами и стоянкой спецмашин.
Между домом и тем забором росло большое дерево типа ивы (да вот оно на фото), а около него (правей) была водоразборная колонка. Зимой в сильные морозы она замерзала и вода лилась без перерыва, намерзал большой купол льда почти до самой ручки. По весне лёд скалывали ломами.
От дома к забору Треста очистки шёл штакетник, отгораживая сад. В саду росла пара непримечательных деревьев. А выше направо и вдали, где то над домом 13 из моего окна были видны верхние этажи дома на Тишинской площади. Они светились в заходящем солнце. Сориентировались? Ну а удобства у нас теперь появились самые - настоящие: электричество - только для освещения, (розетка была заклеена для удобства оплаты за свет)-у всех соседей в комнатах по одной лампочке и на кухне одна общая; холодная вода и туалет. По началу я не понимал, что произошло, может быть меня отнесли спящего на руках. Но что-то переменилось. Потом я стал осознавать, что раньше в окно были видны только ноги, а теперь люди стали видны целиком - всё-таки второй этаж. Вроде бы раньше были ворота для входа в дома и общий двор, но спросить уже не у кого. Дома были основательной дореволюционной постройки и, наверное, принадлежали одному хозяину. Скорее всего тогда это были доходные дома для людей с не очень высоким доходом, простые коробки без архитектурных излишеств. В каждом доме было по две квартиры на первом этаже и по две на втором. На общей с нами площадке второго этажа в квартире №8 жили Лотвины: Берта Израйлевна с сыном - взрослым мужчиной. А в нашей квартире №7 жили Паничкины. Хозяев не помню, а дети их взрослые Владимир и Маня. Другие соседи - Карасёвы - хозяева Матвей Прохорович и Любовь Никитична (?), дети Валентин и Виктор. Они жили от нас через стену. Их печка была пристроена к нашей. Наружные стены домов были утеплены какой-то щетиной, по ней прибита дранка, а по дранке шла штукатурка. Во двор время от времени заходили, как бы сейчас сказали частные предприниматели, а может быть и члены артели: старьёвщик с мешком, который кричал : "Старьё берём", стекольщик с ящиком стекла, кричавший: "Стёкла вставляем", лудильщик кричал: "Всем чинить, паять вёдра, тАзы (с ударением на "а"), кАст-рЮли (менно вот так -раздельно!). Приходил точильщик со своим станком, у станка был ножной привод, он нажимал ногой на педаль, от педали был привод на колесо, а с него вращение передавалось на ось с разного диаметра и состава точильными кругами. Он тоже что-то кричал, типа "кому точить ножи, ножницы". Жильцы выносили точить ножи, а ребята сходились смотреть как летят искры.Что интересно, были три семьи с одинаковой фамилией - Орловы, но они не были родственниками. Это Лёва Орлов с матерью, Зоя Орлова с матерью и Юра Орлов с отцом и матерью. Отца Юры - дядю Колю знали все ребята. Он был водителем у какого-то генерала. Он иногда сажал всех ребят в "Победу" и вёз до "уголка". Все сидели, затаив дыхание.
Мама Зои Орловой шила. Моя мама приводила меня к ней, та меня обмеряла и говорила сколько нужно сатина на штаны. А потом вдруг мама перестала заказывать штаны и возникла проблема (ну это было уже много позже). Я спрашиваю: "В чём дело?" - "Ты стал выше Зои". -"Ну и что?" -
Теперь я понял, что если бы к ней пришли, она уже не смогла бы сказать, что шьёт для Зои (для семьи - разрешалось) - размер другой, больше.
Мебель у нас, я так думаю, была от прежних хозяев - уж очень хорошо она помещалась: по правой стене - в длину -железная кровать с блестящими шишечками на спинках. Впереди - вплотную боком к ней диван, одним валиком к правой стене. Перед окном- вплотную к дивану - стол. Почти вплотную к столу - платяной шкаф с двумя створками. Не совсем вплотную, чтобы можно было чуть чуть приоткрыть большую створку и что то оттуда взять или положить, повесить. Шкаф уже стоял задней стенкой по левой стене. Через небольшой промежуток от шкафа была печка. И был от печки промежуток до четвёртой стены. А вдоль неё стояли стул, этажерка, ещё стул и входная дверь. Над столом лампочка под абажуром красно- коричневого цвета на металлическом каркасе и со свисающей бахромой. Абажур мама время от времени красила красным стрептоцидом. Окно было на две створки с выставляемой на лето рамой. А справа перед входом на полу возле двери была подкова, прибили её прежние хозяева - на счастье - но никто из них так и не вернулся. Как мы расположились на большей площади? Мы с мамой на кровати, бабушка - на диване.
Ближе к началу тупика был одноэтажный домик №4. На стене по штукатурке были наверное давно выбиты фамилии или прозвища местных ребят, запомнились : Ютлан, Шульц и Фраер. А самым первым домом на углу тупика была керосиновая лавка. В торговое помещение нужно было спускаться вниз по длинной и крутой деревянной лестнице. Керосин наливали и в бутылки, и в специальные бидоны для керосина -
металлические с завинчивающейся крышкой - мерным черпаком через воронку. Воронок было несколько штук разного размера - под диаметр горлышка тары покупателя . Однажды кто-то спёр самую дефицитную воронку - для бутылок - и тогда на дверях появилось объявление : "Гражданам с узким горлышком керосин не отпускается." Там же продавались гвозди разной длины, парафиновые свечи, замки, хозяйственное мыло, сыромятные ремешки, верёвки и одно время на стене висел хомут. Тогда в ходу была поговорка: "дело пахнет керосином", сейчас она сошла на нет - мало кто помнит запах керосина. В доме напротив керосиновой лавки была пекарня. Это место -первые дома - называлось "уголок", а ребят, которые жили в этих местах называли "уголочники". Это были хулиганы и кое-кто из них, по слухам, отсидели в тюрьме. Помню по именам и кличкам: Харя, Мирза (с ударением на "и"), Витюха и его младший брат - Китаец - прозванный так за разрез глаз, правда, не очень выраженный. Китаец был самый младший, чтобы завязать драку его выпускали вперёд и он бил кого-либо из старших чужих ребят (иногда для этого его ставили на лавочку). Если он получал отпор - в драку вступали старшие под предлогом-" маленького обижают". (Вспоминается детство Путина?).
Напротив керосиновой лавки была пекарня. К стене пекарни (потом это помещение перепрофилировали) стоял ларёк чистильщика обуви. Редко кто пользовался его услугами. Но там же можно было купить шнурки любых цветов, гуталин, прибить на каблуки подковки, прибить гвоздями отрывающуюся подошву. Чистили ботинки, вставив на лодыжки картонки, чтобы не испачкать носки и брюки. Почистить сапоги соило вдвое дороже. Чистили ваксой или гуталином, а потом натирали обувь до блеска бархоткой - куском бархатной ткани нужного цвета. Часто там сидела полная старуха восточного типа с веретеном и изо дня в день пряла шерстяную нитку. Потом на её выкладке появились пузырьки с красками разного цвета подкрасить царапину на туфлях.
С ближней стороны Тишинской площади, сразу по ту сторону ворот был трёхэтажный кирпичный дом, а за ним - одноэтажные, в одном из которых было 88-е отделение милиции и, если пройти дальше - там были вторые ворота рынка. Они выходили на Большую Грузинскую и трамвайные пути.
А по ту сторону трамвайных путей были парикмахерская и фотография. Мальчиков всех возрастов стригли на голо. Оно и дешевле и гигиеничней. Прямо скажем - водились и вши. Детсадовцу могли оставить чубчик, но в школе с этим было строго. Чтобы постричь малыша, который буквально тонул в кресле и мастеру сзади было до него не добраться, на ручки кресла клали специально для этого предназначенную доску и его сажали на эту доску. Фотомастерская была по одну, а то и по обе стороны двери увешана образцами фотографий, из которых заказчик мог выбрать нужный сюжет. Сверху располагались голые младенцы, лежащие на животике и уже научившиеся поднимать головку. Потом шли дети постарше, они уже сидели на стульчике или стояли и держали в руках мячик, куклу или мишку. Ниже шли моряки и солдаты, фотографии молодых пар. А правее был кинотеатр "Смена". Ходил я туда с сестрой Лёлей (дочерью тёти Любы) и поначалу засыпал как только гасили свет, просыпался с последними кадрами и сюжет фильма оставался не понятен. Так я просмотрел фильм "Охотники за каучуком", проснулся когда плавали какие-то ящики. Это первый фильм, название которого я помню. Вероятно, трофейный.
За домом 12 наша улица поворачивала направо, проходим вдоль его фасада и там небольшой палисадник с акацией и сараи жильцов, а дальше шел забор какой-то больницы. Она сохранилась до наших дней. Напротив забора были дома 14,16 и 18 -одноэтажные, деревянные, а потом уже как бы поперек улицы стоял дом 20, а перед ним справа двухэтажный дом, номер которого я не помню. Может быть -19. Его потом снесли. А дом 20 был восьми этажный, кирпичный со всеми удобствами и даже с лифтом. Может быть и с мусоропроводом?- не ручаюсь. Надо спросить. Он и теперь стоит. Был с пожарной лестницей по торцу, сейчас этой лестницы нет. Правее был забор Тишинского рынка, а прямо за новым домом - шли бараки. Я так думаю в них жили бывшие строители дома 20. Вся дорога тупика была вымощена булыжником, а тротуары были просто из утоптанной земли по сторонам проезжей части.