Буянто находился в каком-то приподнято-оживленном состоянии. Наконец-то может свершиться то, к чему он мысленно стремился. С нетерпением ожидал прибытия отрядов Гомбо-баяна и Бутухи. Обсудив внезапно родившуюся идею об уничтожении Охи-батора с Арсалан-батором, он внезапно оказался без дела. Все приготовления к походу делают сотники, и для Буянто время потекло медленнее некуда. Не раз пытался просчитать свои действия шаг за шагом, но это было бессмысленно. Всё теперь зависело от реакции Охи на отказ подчиниться. Что станет делать самообъявленный хан, Буянто-нойон только предполагал, и с Арсаланом выработал несколько вариантов действий. Какой из них претворится в жизнь, видно будет, когда ввяжемся в серьезную ссору, думал нойон. Еще он думал, что жизнь, и война в том числе, вообще состоит из цепи непредусмотренных событий и, поэтому, всё невозможно предусмотреть заранее.
Вокруг шумел лагерь. Пригнали два табуна лошадей: один, который привел Арсалан-батор из куреня, второй – отогнанный от хэрэидов в ночь нападения. Воины спешили завладеть лучшими конями, будто понимали, что возвращать их уже никому не надо будет. Иногда возникали быстротечные незлобные ссоры. Буянто смотрел на суету и в нем укреплялась уверенность в силе своего войска. Всё делалось без его прямого вмешательства. Никто не отвлекал его по мелким вопросам. Все решалось начальниками отрядов. Вернулись охотники и в котлах начали варить мясо впрок. Кто знает, как будут развиваться события, а на одном хуруте и вяленом мясе много не навоюешь.
К исходу дня почти одновременно прибыли отряды Гомбо-баяна и Бутухи. Бутуха пригнал еще один табун голов в двести.
- Ты хоть запомнил, сколько с чьего табуна отобрал лошадей? – встревожено спросил Гомбо-баян.
- Не беспокойтесь. Поровну с каждого табуна взял, - беззаботно улыбаясь, ответил молодой воин.
Под сердцем у Буянто кольнуло от слов Гомбо-баяна. Сдерживая раздражение, сказал ему негромко:
- Нашел время, о чем беспокоиться. Минует неспокойное время и всё вернешь, - и, обращаясь ко всем собравшимся, громко приказал: - Выступаем на рассвете. Теперь всем отдыхать. Завтра к вечеру мы должны быть у Хухэ-Шулуна. Цырен, Аюше и сыну своему Аюр-Бухэ выдели в подчинение по пять ловких воинов и отправь их ко мне. Поедут на разведку.
Через некоторое время перед нойоном стояли двенадцать воинов в полном боевом облачении. Аюша и Аюр-Бухэ вышли вперед. Обращаясь к ним, Буянто приказал:
- К утру должны быть в районе скалы Хухэ-Шулун. Узнайте, кто с какими силами прибыл к месту сбора войска и где остановился. Осмотритесь и найдите место для нашей стоянки, но не слишком близко с остальными.
* * *
Солнце еще не показалось из-за горизонта, а отряды Буянто-нойона были уже в пути. Двигались по левой стороне реки. Далеко впереди и по обеим сторонам войска рассыпавшись рысила сотня Цырена. Отстав от основных сил, Бутуха прикрывал тыл от неожиданностей. В пути сделали две остановки на отдых. На первой остановке Буянто спросил у Арсалан-батора:
- В курене у нас еще около трехсот человек вооруженных. Не послать ли за ними?
- Нет, не надо. Пусть охраняют покой куреня. Здесь они пользы не принесут, это же не воины, а пастухи и ремесленники. В своем деле они мастера, а воины никудышные.
Уже в полдень встретились возвращавшиеся гонцы. Старший доложил нойону:
- Охи-батор велел как можно скорее прибыть к нему. Послезавтра состоится хоорэлтэ, где должны возвести его в ханское достоинство и все нойоны дать клятву в верности и подчинении.
- Значит, Охи не повел войско на встречу хэрэидам?
- Да, не повел. Эрэнчен-нойон уговаривал его, но напрасно. Не добившись ничего, он поднял своих воинов и поскакал в свои кочевья.
- Ни с того начинает Охи-батор, - недовольно сказал Арсалан-батор, едущий рядом с Буянто. – Надо было отразить нашествие хэрэидов, а потом уже думать о возведении себя в ханы.
- Это еще раз доказывает, что ему нужна только власть над другими. Их заботы и чаяния Охи не волнуют, - ответил ему Буянто. – Теперь многие нойоны задумаются. Остается только слегка подтолкнуть их принять нашу сторону.
- Не ожидал я от Охи-батора такой глупости. Ты оказался прав. Некоторые нойоны сейчас отшатнутся от него. Теперь, если мы нападем на него, некоторые нойоны предпочтут держаться в стороне.
- Как думаешь, Арсалан-батор, нам напасть на него с ходу или же завтра утром?
- Не торопись, нойон. Следует сначала осмотреться на месте. Два или три нойона обязательно будут на стороне Охи. Надо узнать, кто. Если мы нападем на него, то эти нойоны могут прийти ему на помощь. Осторожность никогда не бывает помехой.
Помолчав немного, Арсалан-батор сказал:
- Что-то не по душе мне эта наша затея. Поговорить бы сначала с Охи. Возможно, что он прислушается к нашим доводам, и всё обойдется миром. Вдруг война охватит всю Великую степь. Одна неосторожно уроненная искра может спалить весь лес.
Буянто резко повернулся к нему всем телом. От неожиданно резкого движения конь под ним пошел боком, несколько раз скакнул, но нойон удержал его, натянув поводья. Арсалан-батор его уже начал раздражать. Что-то твориться со стариком. В последние дни говорит и рассуждает как-то странно. Сначала на это не обращал внимания, потом удивлялся, а теперь уже начинает раздражать.
- Не следует сейчас натягивать поводья. Не ты ли говорил мне, что если принял решение уничтожить врага, то не следует искать окольных путей, а сразу кинуться на него, - тихо отозвался нойон, почти прошептал, стараясь сдержать охватившее его раздражение нерешительностью старого воина. – Не думаешь ли покорностью добиться мира? А я считаю, что только победой в войне можно добиться мирной жизни.
Арсалан не ответил на вопрос. Дальше ехали молча. Видно было, что сотник погрузился в свои размышления. Затянувшееся тягостное молчание прервал Буянто и, как бы извиняясь за былую резкость, сказал:
- У нас нет никаких обязательств перед Охи-батором. В конце концов, не сами мы выбрали кривой путь, он сам вынуждает нас действовать таким образом. Если одержим верх, то найдется много оправданий. Там ни кто не скажет, правы мы или нет.
- Ты хочешь сказать, что у победителей раны не болят? – спросил Арсалан и сам же ответил:
- Еще как болят. Не сразу, а со временем. С возрастом стыдишься иных совершенных давно поступков. Но ты прав. Сейчас надо уничтожить Охи-батора, в противном случае нашему роду тяжко будет. Что ж, дождемся разведчиков и определимся в дальнейших наших действиях.
Буянто-нойон с удовлетворением увидел перед собой опять решительного и уверенного воина. Арсалан придержал коня и присоединился к своему отряду.
Во время второго короткого привала, когда воины подкреплялись сваренным еще вечером мясом, примчался Аюша со своим маленьким отрядиком.
- Охи-батор разбил лагерь в излучине Толы, там, где река упирается в скалу, - доложил он. – Остальные нойоны расположились довольно далеко друг от друга. Рядом с Охи-батором в двух-трех тысячах шагах от него была стоянка Эрэнчин-нойона, но он снялся и ушел в свои кочевья.
- По всему видно, что кончина Дэмбэрил-хана насторожила нойонов, - произнес Арсалан-батор. – Не стали располагаться одним лагерем.
- Стоянка Эрэнчин-нойона где? – спросил Аюшу Буянто. – От лагеря Охи-батора ближе к нам или дальше? Где пасутся лошади войска Охи?
- Дальше. А коней своих Охи-батор согнал в один табун и они пасутся под охраной шагах в тысячу южнее.
Приехавший Аюр-Бухэ подтвердил слова Аюши. Нойон, отправив разведчиков отдыхать, обратился к окружавшим его сотникам:
- Уважаемые знатные воины. Пришло время нашему роду стать хребтом ханства, его костяком. Для этого надо разгромить Охи-батора, уничтожить его, а род его распылить, их людей сделать нашими боголами[1].
- Задача не из простых, - за всех отозвался Дарма-батор. – Как бы не вмешались остальные нойоны со своими воинами.
- Мы сделаем так, что они не только не успеют вмешаться, но не тронуться со своих стоянок. Перед самой атакой отправим Аюр-Бухэ и Аюшу с предупреждением не становиться на сторону Охи. Успех зависит от внезапности удара.
Началось оживленное обсуждение предстоящего дела. Все сходились во мнении в том, что внезапность обеспечит победу, но не знали, как добиться этой внезапности. Молча слушавший их Буянто прервал их:
- Для обеспечения внезапности до утра никому не говорить о нашей цели. Ни одному воину.
Оглядев примолкших сотников, Буянто обратился к Гомбо-баяну и Хара-Хасару:
- Гомбо и Хара-Хасар. После победы я разрешу вам со своими ближними родственниками отложиться в отдельный род, но с одним запретом: не заключать браки между людьми наших родов. Помните, что все мы единокровники.
Обрадованный открывающейся перспективой довольный Гомбо-баян воскликнул:
- Нет ничего вечного в мире людей. Всё течет, всё меняется. Ты, Буянто-нойон становишься ханом, а я нойоном. Да я буду самый верный твой нойон.
- Вот и сбывается твоя заветная мечта, - с улыбкой похлопал по его плечу Арсалан-батор. – Теперь люди будут называть тебя не Гомбо-баян, а Гомбо-нойон.
- Все слышали твои слова, Гомбо, - Буянто посмотрел в глаза Гомбо-баяну. – Не думай даже нарушить его. А теперь слушайте мой замысел.
И нойон начал излагать план предстоящего нападения. Сегодня войско должно неспешно, шагом, двинуться дальше. Перед наступлением сумерек остановиться на ночь. Оттуда отправить гонца к Охи с сообщением, что люди и кони устали от многодневных боев, продолжат путь утром и, пройдя мимо лагеря Охи, расположатся на бывшей стоянке Эрэнчин-нойона. Это должно усыпить бдительность Охи-батора. На рассвете войско выступает и подходит как можно ближе к стоянке Охи и, оказавшись между табуном и лагерем, по сигналу Буянто мгновенно поворачивает коней налево и атакует ничего не подозревающего противника.
- Наши воины уже имеют опыт такой атаки ночью, а при дневном свете сложностей не должно возникнуть. Порядок боевого построения такой же, как при атаке на хэрэидов. Только справа от колонны будет двигаться отряд Бутухи и я со своим отрядом, чтобы при повороте налево он оказался сзади атакующих. Твоя задача, Бутуха, обстреливать людей, находящихся возле походной юрты Охи и уничтожать воинов, оказавшихся в тылу атакующих. Заранее выдели пятьдесят человек, которые нападут на охрану табуна. Задачу воинам поставите утром, перед выступлением. Всем всё понятно? Имеются ли какие вопросы или замечания по предложенному плану?
Сотники одобрительно закивали.
- Сейчас сменных и вьючных лошадей сгоняем в один косяк, походный строй формируем в пять человек в ряду, чтобы при повороте налево образовался атакующий порядок пять рядов. По пути будем отрабатывать поворот и атаку, чтобы каждый воин уяснил свои действия.
Нойон поднялся, еще раз оглядел вскочивших знатных воинов. И решительно сказал, почти выкрикнул:
- У нас одна общая цель и не остается места для замшелых норм и правил. Поднимая саблю, имей намерение зарубить противника. Нанося удар, не останавливай руку.
Июнь 2005 г.
[1] Богол – раб.