Сентябрь, 1942 год. Поезд прибыл в распределительную точку системы лагерей Аушвиц. Огромная толпа узников направлялась к воротам лагеря, сопровождаемая лагерной «элитой» - добрыми краснощёкими людьми. Они были специально отобранными заключёнными для ежедневных встреч сотен и тысяч людей, прибывающих в лагерь. Таким «встречающим» люди отдавали багаж, вещи, документы – и верили, что всё будет хорошо.
В те годы было распространено понятие «иллюзия помилования» - состояние, которое возникает перед казнью, и кажется, что тебя обязательно помилуют и освободят. Такое состояние возникало у многих, кого только что привезли поездом в Чехию. Среди будущих узников был Виктор, нейрохирург, психотерапевт и преподаватель в Венской школе; его разлучили с беременной женой и родителями при аресте. Он обратился к одному из «сопровождающих»:
- Во внутреннем кармане пальто рукопись моей научной работы – она для меня очень важна, вы сможете её сохранить?
«Сопровождающий» сначала иронично улыбался. Но, глядя на недоумённое лицо Виктора, он начал смеяться, откровенно в лицо. Тогда уже бывший врач понял, что была подведена черта между прошлой жизнью и тем, что за воротами лагеря. Виктор оказался среди 10%, прошедших селекцию. Остальные исчезли в крематории.
«Обычно человек живет в царстве жизни. Но в концлагере можно было уйти только в духовную жизнь»
Виктор Франкл.
После селекции, дезинфекции и первых нескольких недель в лагере наступало привыкание. Виктор описывал это состояние как апатию, кто-то называл культурной регрессией. Итог один – эмоции и когнитивные функции приобретают примитивный характер. Кто-то умер в лазарете? Санитар уберёт. Кого-то бьют дубинкой? Главное, что не меня. И это в какой-то степени спасало от мыслей о самоубийстве. Потом возникала неопределённость, неизвестность того, когда кончится этот ад. И как.
В лагерь попадали не просто евреи, поляки, русские, американцы, и те, кого загребал бульдозер гестапо. Каждый из них был человеком со своей историей. Кто-то страдал депрессией, кто-то маниакально-депрессивным психозом, истерией, нарушениями функций мозга, различными фобиями. Чем дольше человек находился в концлагере, тем ярче могли проявляться симптомы тех или иных заболеваний, которые усиливались от постоянного острого недоедания и физического насилия.
За три года Виктор прошёл через все возможные круги ада в лагерях. Наблюдение за собой и за пленными, способность подмечать особенности психического состояния позволили ему тайно вести с ещё одним заключённым врачебно-психотерапевтическую деятельность. Она была направлена на адаптацию вновь прибывших, работу с «желанием кинуться на проволоку», помощь людям с психопатическими расстройствами и эпилептикам. За время такой работы Виктор понял, что жизненно необходимо найти для себя и остальных смысл, который помогал бы каждое утро выходить из барака, терпеть унижения, побои, видеть смерть товарищей – и при этом работать. Необходимо было дать точку опоры.
А смысл?
Состояние лагерной жизни сравнивалось с неизлечимой болезнью, и дата смерти была неизвестна. В таких условиях постоянными были проявления глубочайшей апатии и безразличия к окружающему – заключённый мог лежать в своих экскрементах в бараке и не обращать внимания на угрозы собственной жизни. И наоборот, любой слух об освобождении мог оживить человека, но такое состояние было чрезвычайно опасно и иллюзорно для большинства пленных. Под конец 1944 года, к Рождеству, заключённые питали надежду на освобождение благодаря распространявшимся слухам. Но заголовки газет были неутешительными. Неделя после Рождества была отмечена небывалым ростом смертности: заключённые отчаивались и теряли зыбкую надежду, резко заболевали и быстро умирали.
Именно в поиске смысла жизни, визуализации и мысленном переносе своего сознания в комфортную атмосферу Виктор осознавал возможность помочь другим людям. Он помогал заключённым увидеть конкретную точку в их жизни, опору для существования. Например, увидеть дочь, или дописать книги. Переехать во Францию и открыть там свой магазинчик, или жениться на любимой – вся суть была в индивидуальном подходе. Оставалось сделать выбор между жизнью в будущем и иллюзией здесь.
Виктор Франкл помогал заключённым почувствовать важность внутреннего выбора так же, как он делал это сам для себя. Он часто разговаривал в своих мыслях с женой и родителями. Он представлял, как читает лекцию с кафедры о том, как важно иметь точку опоры даже там, где, казалось бы, её невозможно отыскать. В тяжёлые минуты он взывал к образу жены, чувствовал связь с ней.
«Заключив человека в лагерь, можно было отнять у него все вплоть до очков и ремня, но у него оставалась эта свобода, и она оставалась у него буквально до последнего мгновения, до последнего вздоха»
Виктор Франкл.
В тяжелейших условиях доктор Франкл разработал новый вид психотерапии, которая основывалась на поиске цели, смысле своего существования. Позже он назовёт её логотерапией. Для многих заключённых Терезиенштадта, а позже Дахау, Виктор совершил невозможное – придал смысл их существованию.
В октябре 1944 года Виктор был переведён в Тюркхайм, один из лагерей системы Дахау.
27 апреля 1945 года Виктор был освобождён. Позднее он узнает, что члены его семьи погибли в лагерях в разное время.
Поддержите статью лайком и подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать новые интересные рассказы!