«Смотрите, да это же Теркин!» — кричали ему вслед. И милиционеры отдавали честь… Тогда, в послевоенные годы, Василия Теркина знали «в лицо» почти все. Книга Твардовского вышла огромным тиражом, а портрет главного персонажа — веселого, неунывающего красноармейца — художник Орест Верейский нарисовал с реального человека, поэта-сибиряка Василия Глотова.
«Мой путь лежал от батрака до подполковника запаса», — напишет о себе Василий Глотов много позже. Корни у него и вправду были деревенские: Василий Иванович родился на Алтае, в деревне с озорным названием Прыганка. В 1938 году он ушел в армию, а когда началась война, стал корреспондентом фронтовых газет «За правое дело» и «На врага!».
С Твардовским он познакомился весной 1942 года. Одногодки, они не то чтобы близко дружили, скорее, приятельствовали: фронтовая судьба нередко сводила двух военных корреспондентов — то на передовой под пулями, то в землянке под одной шинелью. Глотов, кроме газетных заметок, писал еще и стихи. Некоторые из них Александру Трифоновичу нравились, и он помогал их публиковать в «Красноармейской правде».
Вот в редакции этой газеты и увидел однажды сибиряка Орест Верейский. Художник мучился тогда непростой задачей: поэма «Василий Теркин» уже готовились к выходу отдельной книжкой, нужны были рисунки, а образ главного героя никак не давался. Верейский всматривался в солдатские лица и почти в каждом находил что‑то от Теркина — то лукавый прищур, то нос картошкой, то веселую конопатость. Но в целом портрет не складывался. И вдруг при взгляде на Глотова художника словно осенило: да вот же он, живой Теркин!
Продолжение статьи читайте в журнале "Неизвестная Сибирь" №12.
Приобретайте печатную версию журнала – доставка бесплатная (по России)!
Приобретайте электронную версию журнала – и сразу продолжайте чтение!