Мы с мамой полоскали белье на реке, когда вдалеке сначала пошла пыль столбом, а потом показалась и колонна немецких солдат, устало шагающих по проселочной дороге.
Я помню, как мама стала собирать все белье в кучу и, взяв меня за руку, быстро повела домой.
- На улицу ни шагу! – строго наказала она мне, когда мы пришли домой.
Мне было 12 лет, когда началась эта страшная война. Отец в числе первых оказался на фронте и мы с нетерпением ждали от него весточки. Первые пол года он писал нам исправно. Рассказывал о боевых буднях, как скучает по маме и мне. Сейчас писем от отца не было уже давно. Я слышала, как мама плачет еле слышно в подушку и мне самой хотелось плакать. Она старалась делать это незаметно, но переживания не возможно скрыть. По ее поведению было понятно, что мысли у нее были о самом плохом.
Мама выглядывала из окошка и смотрела, как немцы заходят в каждый дом и выносят кур, свиней, коров. Все что было нажито непосильным трудом приходилось отдавать немцам. В случае отказа немцы не церемонились. Доказательством этому служили короткие очереди автоматчиков, которые редко, но доносились со стороны улицы.
- Варя! – позвала меня мама. – Поймай куриц, дочка! Спрячем их в подвале! Вдруг туда не полезут.
Я быстро забежала в сарай и стала отлавливать и без того запуганных куриц. Их было всего пять штук, но яйца они несли хорошо и исправно.
Мама дрожала от страха, она видела, как немцы приближаются к их дому.
- Они же нас не тронут? – я испуганно спросила маму и тоже выглянула в окошко.
Трое немцев выходили из калитки соседнего с нами дома…
- Нет, доченька, не тронут! – мама протерла слезы с глаз дрожащими руками. – Ты главное не смотри на них и ничего не говори.
Я услышала скрип наших ворот, голоса немецких солдат… Сердце сжалось от страха и мне хотелось убежать подальше, но без мамы, куда я сбегу.
Двое немцев в это время уже хозяйничали в нашем сарае. Я заметила, что их только двое, третий видимо остался на улице.
Кроме куриц у нас была коза и ее немцы нашли сразу. Ее вывели на улицу и передали третьему немцу, который на удивление сел к ней и стал с ней разговаривать. Мама смотрела в окошко, но не могла разглядеть лица обнявшего козу немца.
Дверь в дом отворилась. Двое немцев зашли и обошли весь дом, хватая сахар, мед и все крупы.
Мы с ними не разговаривали, только слушали, как они на своем языке о чем-то переговаривались.
Наконец они вышли и я облегченно выдохнула. Мама не отходила от окошка. Она снова подскочила и стала всматриваться в окно. Третий немец все сидел в обнимку с козой.
- Хоть куриц сохранили! – грустным голосом произнесла мама. - Молока только не будет.
Я обняла маму крепко и поцеловала в ее щеку.
- Все будет хорошо, мамочка! Мы что-нибудь придумаем!
Немцы в это время уже вышли на улицу и о чем-то разговаривали. Немец, обнимавший козу, встал, но так же стоял спиной к нашим окнам. Мама пристально смотрела на них и когда они направились в сторону следующего дома, не сводила с них глаз.
Когда немцы отошли от дома, один из немцев бегло обернулся назад и посмотрел в наше окошко. Мама вскрикнула, это был наш отец. Их глаза на долю секунды встретились, немец быстро отвел глаза и отвернулся.
Мама зарыдала. Я сразу не поняла, что произошло, мама мне только потом рассказала, что весточки от отца больше ждать не стоит…
Она лишь сказала мне, что отца больше нет…