В моём советском детстве про фильмы ужасов мы ничего не знали. Ни Фредерик Чарльз Крюгер, ни Джейсон Вурхиз не пугали меня с экранов. Свезло.
Но дети любят страшные истории, поэтому, за неимением предложения от Мосфильма, придумывают их сами. «Чёрный человек в чёрной комнате», «Отрубленная рука», «Призраки кладбища», «Проклятая квартира», «Ядовитая яблоня в городском саду» и другие, не менее ужасные байки. В фольклоре они хорошо известны, хотя сейчас так много всего на экранах, что, пожалуй, единицы вспомнят те детские страшилки, которые мы рассказывали перед сном в пионерских лагерях или в лагере труда и отдыха в старших классах.
Кстати, рядом с нашим ЛТО были развалины старинного дворца тайного советника Потёмкина и церкви Троицы Живоначальной, что добавляло антуража. На некоторых страшные истории производили такой эффект, что они потом боялись ночью до нужника бежать.
А в обычной повседневности был двор, футбольные битвы, игры в ушки, походы в сад за яблоками и алычой, исследование дока, да игры в Казаков-Разбойников. Двор у нас был огромный, и уж больно расположение у него было удачное. В шаге от петровского дока, в двух от оврага, рядом с котельной и амбарами с морской солью, и с яблоневым садом за высоким забором. В соседнем дворе находилось общежитие швейного объединения Маяк, в народе именуемое (грубо, но точно) ЦПХ. Расшифровывать не стану, Гугл вам в помощь.
Мы катались на плотах в нерабочем крыле дока, купались в «Бассейке», вязали тарзанки в овраге, карабкались на мачты «Крузенштерна», когда этот прекрасный барк стоял на ремонте. Чего только мы не делали, но всегда ощущали за плечом неодобрительный взгляд угрюмой четвёрки.
Их всегда было четверо. Сколько себя помню, состав не менялся, порядок рассадки на скамейке тоже. На заборе даже пятно невыгоревшее на солнце осталось в виде четырёх силуэтов. Всадницы апокалипсиса, державшие руку на пульсе яркой жизни большого дома. Четыре старухи, лузгающие семечки, что-то тихо обсуждающие между собой, внимательно приглядывающие за всеми. Но если бы они только приглядывали, то и пусть бы, но они были «Лидерами общественного мнения». Да-да, это их теперь так называют, а тогда их звали сплетницами. О, они генерировали сплетни с поражающей регулярностью, и каким-то немыслимым способом доносили до сведения всего дома свои выводы и результаты наблюдения. «Чёрная комната» и «Гроб на колёсиках» не вызывали в душе у любого нормального жителя столько ужаса, как эти тихие Норны (они же Мойры, они же Парки). Подслеповато щурясь, осуждающе кивая головой, излишне приветливо, и поэтому неискренне здороваясь с будущей жертвой, они держали целый двор в страхе.
Мои родители и дед с бабушкой презирали их, говоря мне, что подобный образ жизни они ведут оттого, что своей жизни у них нет. Ничего интересного у них самих не происходит, что вызывает злобу и зависть. Вот они, как могут, и портят людям жизнь.
Несколько раз этот «совет по морали» высказывал моим родным о непозволительности моего поведения. Не то чтобы я был каким-то отморозком, просто в их глазах любая активность подвергалась гонениям. Но мой отец обладал каким-то волшебным свойством, не обижая собеседниц, переводить всё в шутку, да так, что они оставались довольны исходом воспитательной (как они думали) беседы. Впрочем, сей дар редок, а посему другим детям в нашем дворе часто доставалось от предков, за мнимые и не мнимые прегрешения.
А потом я вырос и покинул родное гнездо. Страшная четвёрка в моё отсутствие разрушила не одну семью, и Бог весть, сколько неприятностей вообще принесла она людям. В родительский дом я если и возвращался, то наездами, и каждый раз приветливо здоровался со старухами. Меня так воспитали родные. Они кивали, подслеповато щурились, что-то бурчали себе под нос, но мне было это совершенно неинтересно.
Сейчас эти и им подобные «старухи» перекочевали в интернет, где льют ушаты грязи на любого, кто, по их мнению, выделяется из безликой массы скучных граждан. Им нет числа, так огромна их армия. Каждый из нас хоть раз да сталкивался с ними, и чем активней наша жизнь, тем чаще появляются эти «лидеры общественного мнения» на нашем горизонте. Побочный эффект активной жизни. И единственным способом борьбы с ними являются ирония и игнор нравоучительных воплей «страшной четвёрки апокалипсиса».
А ещё мне кажется, что зайди я в свой старый двор сегодня, то непременно увижу их на старой скамейке у серой стены, откуда на удивление хорошо просматривается весь огромный двор. И это действительно страшно.