Одиночество – противная вещь. Вроде бы ты живёшь, а кому это надо – не известно. Ладно ещё в деревне: все друг друга знают, все здороваются, в магазине можно поболтать, а в большом городе просто беда: дома один, на улице один, в магазине тоже один. Сейчас, правда, девушек обучили покупателей обхаживать: вам, мол, что нужно, на какую сумму вы хотели бы потратиться? Да это всё не то. Души в этом нет. Вроде бы у меня и родня есть и сын заходит, а так что бы письмо написать, поделиться, как, мол, жизнь – никто не хочет.
Вот как-то иду я домой с этим мыслями, захожу в подъезд, гляжу: на окне сумка почтальона стоит. Газеты, письма из неё торчат, а самого почтальона нет. Огляделся я по сторонам – нет никого. То ли забыл он её, то ли в туалет побежал, не понятно, в общем стоит сумка и всё тут. Конечно, читать чужие письма нехорошо, но что со скуки не сделаешь. Взял я несколько писем и пошёл домой, думаю, почитаю – развлекусь, а потом сам их и отнесу, никто и не пострадает.
Пришёл я домой, уселся поудобнее в кресло, открыл первое письмо и начал читать. «Прочитал Ваше решение задачи – очень интересно, но её можно было бы решить и другим способом». Дальше шли формулы. «Здрасте, – подумал я, – математики мне ещё тут не хватает». Открыл следующее: « Здравствуй, бабуля, – писал ребёнок, – я живу на даче, гуляю, купаюсь, слушаюсь маму и ем клубнику». Дальше шёл рисунок: мама, сынок, солнышко, домик и собачка. «Вот это уже другое дело», – подумал я и открыл следующее письмо. «На Ваш ход слоном Е-7 – F-8, отвечаю: пешка F-5 – F-6». «Труба, – думаю, – шахматы по переписке, чем только люди со скуки не занимаются». Следующее письмо было потолще, думаю: вот оно, вся жизнь как на ладони. Открываю, читаю: «Что б ты знал на будущее, дорогой, нечего лезть в мою жизнь, мало того, что ты истоптал мне всю душу, да ещё требуешь раздел имущёства. Шёл бы ты подальше…». Затем на трёх листах было описано как и куда должен «катиться» видимо когда-то близкий человек. «Да, любовь – не картошка, не кинешь в окошко, всегда есть последствия», – подумал я и развернул последнее письмо.
«Здравствуй , сыночек. Вот уже третий год, как ты уехал в Питер и почти не пишешь. Получила открытку на Новый год, а сейчас уже июль. У нас всё хорошо: Зина вышла за муж, уехала в Москву, Наташка, Зинкина дочка, с негром загуляла, теперь ребёнка ждёт, мы всё гадаем, кого она родит: белого или чёрного, Манька опоросилась, семь поросят (Манька, как я понял, свинья), а хряка забили: его соседская собака покусала. Осенью, даст Бог, приеду, яблочек привезу, а ты пиши, хоть изредка. Мама».
Письмо было короткое, но успело растрогать меня до слёз. «Что ж за сволочь такая матери не пишет!» – возмутился я. Посмотрел адрес, а это мой дом и мой подъезд. «Так это Федя водопроводчик с третьего этажа!» – подумал я и решил спуститься отдать ему письмо.
Наскоро заклеив конверт, я спустился вниз на третий этаж. Позвонил. Потом постучал. Тишина. Через три минуты в глубине квартиры послышалось ворчание, а за ним из-за закрытой двери раздался пьяный голос.
– Что, на хрен, надо, блин, ваще…
– Вам письмо.
– Какое, вашу мать, ещё письмо?
– Какое – квадратное. Вы что матери не пишете?
– Какой матери? – удивился голос.
– Вашей матери.
– Слушай, мужик, шёл бы ты на хрен, тебе надо ты и пиши.
На этом разговор и окончился. Немного подумав, я решил сам ответить на это письмо, тем более, что формальное разрешение я получил.
«Уважаемая Анастасия Петровна. Ваш сын поручил мне ответить на Ваше письмо, так как он очень занят. Недавно его приняли в славный отряд алканавтов и он ежедневно тренируется. Вы сами знаете: центрифуга, невесомость, голова кругом идёт, так что написать другой раз и некогда. Скоро ему могут дать ответственное задание: в Швейцарии калайдер сломался, это труба такая, так Федю, как лучшего питерского водопроводчика, могут туда отправить: только он и сможет справиться. У Феди всё хорошо, приезжайте, если Федю не застанете, заходите ко мне, я живу на пятом этаже. Сосед и друг вашего сына». Я, конечно, приукрасил немного, но старушке будет приятно, что у неё героический сын.
Уже перед сном думаю: «Ну вот и пообщался… А интересно: Зинкина дочка чёрного родит или белого… поживём – увидим…»