75 лет отделяют нас от великой даты — 9 мая 1945 года, однако согласия в оценках Второй мировой войны не было и нет до настоящего времени. Все эти десятилетия история оказывается «политикой, обращенной в прошлое», а обвинения в ее «переписывании» с разных сторон звучат практически постоянно. Буквально накануне юбилейного праздника Победы, в апреле 2020 года, в Праге был демонтирован памятник советскому маршалу Ивану Коневу, под чьим командованием чешская столица и была освобождена от фашистов. В феврале текущего года министр иностранных дел Украины заявил, что его страна не будет праздновать День Победы 9 мая — с 2015 года на Украине 8 мая отмечается День памяти и примирения.
В этом году Парад Победы в связи с ситуацией с коронавирусом перенесен на более поздние сроки. В 70— летний юбилей Победы ряд европейских политиков демонстративно отказались приехать в Москву на Парад Победы. Дистанцируясь от этого события, европейские политики старательно удаляют из памяти, из истории роль Красной армии в освобождении их же стран и остальной Европы от нацизма. В некоторых государствах уже не стесняются называть красноармейцев не освободителями, а оккупантами. Как пишет в своих статьях доктор исторических наук Николай Платошкин, фальсификация итогов Второй мировой войны началась с 1945 года, сразу же после Победы. Сначала она протекала в форме информационного противоборства, постепенно становясь неотъемлемой частью «холодной» войны, оставаясь ею, собственно, и по сей день. «Политики иногда используют историю как дубинку в политической борьбе, их заявления обычно обусловлены текущими отношениями между странами. Нормализуются отношения — исчезнет и соответствующая риторика. Что же касается профессиональных историков, то последние “переписывают” историю регулярно — в этом и заключается исследовательский процесс: с годами выявляются новые документы, свидетельства, которые позволяют иначе оценить то или иное событие», — отмечает в интервью изданию «Коммерсант» директор Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий, доктор исторических наук, профессор Высшей школы экономики Олег БУДНИЦКИЙ.
Исторические оценки зачастую зависят от текущей политической ситуации. По мнению ряда исследователей, в России с начала 2000-х годов День Победы стал некой точкой сборки нового российского народа, с помощью этой даты пытаются пересобрать национальную идентичность. Это конкретный политический проект, если мы отделяем его от памяти. Если говорить про Прибалтику, то там то же самое, только со знаком «минус». Они свою национальную идентичность и государственность строят, отрываясь от Советского Союза и Великой Отечественной войны — якоря этого процесса. В республиках Средней Азии никогда не отрекались ни от Великой Отечественной войны, ни от своих ветеранов. Это неприемлемо в традиционной культуре. Но здесь нет и фанатичности в отношении этого праздника, это не является аргументом некоего политического конструкта. Они не отрекаются от прошлого, но уходят в другие исторические пласты.
Итак, как относятся к Великой Отечественной, Второй мировой войне в целом сегодня в разных странах?
В России, отмечается в статьях доктора исторических наук, научного директора Российского военно-исторического общества Михаила Мягкова, в 1990-е годы в исторической науке и образовании наблюдались разброд и шатания, а часто и просто подмена понятий: герои объявлялись фанатиками, предатели — борцами с режимом и т. д. Сейчас мы опомнились, принимаем шаги к написанию объективных научных работ и учебников по истории Отечества. Но в таких странах, как Латвия, Эстония, Украина, Молдавия и др., процесс искажения истины набирает обороты. В своих статьях Михаил Мягков приводит такой пример. «Если говорить об участии Украины в ВОВ, мы раньше считали, что была единая многонациональная Красная армия, в которой сражались и украинцы. Более 2 тысяч из них — Герои Советского Союза. А теперь они говорят: Украина воевала во Второй мировой войне и внесла достойный вклад в победу. В некоторых учебниках и вовсе пишут: “Отряды Украинской повстанческой армии под руководством Степана Бандеры освобождали украинские города и села от фашистских оккупантов, защищали мирное население. Однако советское правительство не хотело, чтобы Украина имела свою армию. Поэтому, когда в 1943 году украинские земли были освобождены от фашистских захватчиков, большевики начали воевать с УПА”. Налицо желание во что бы то ни стало отгородиться от общей с Советским Союзом истории, идет активный поиск “новых” героев Украины. При этом всплывают не только спорные фигуры, но и лица откровенных пособников нацистов и кровавых убийц. Сейчас подросло уже поколение жителей “незалежной”, которое готово воспринимать Россию не только как “грубого” и “пьющего” соседа, но и как давнего противника, врага, который всегда стремился навредить Украине». (Источник информации — портал «История.РФ»).
Страны Прибалтики — Латвия, Литва и Эстония — в еще большей степени тяготятся своим советским прошлым. Здесь есть все худшие проявления «исторической амнезии»: обвинения СССР в сговоре с Германией, отрицание роли советских войск в войне и героизация нацизма, осквернение памятников, презрение к ветеранам и даже преследование партизан-антифашистов. Сталинизм в Прибалтике приравнивается к фашизму, прибалты часто припоминают России, что само по себе советское прошлое республик началось в 1940 году как следствие договоренностей СССР и Германии о ненападении и общей границе. В этом они также видят сговор Сталина и Гитлера, который стал причиной для войны, забывая при этом о существовании Мюнхенского договора между немцами, итальянцами, британцами и французами. Еще чаще о «заговоре» Сталина и Гитлера можно услышать от польских политиков. Осенью 2017-го в стране вступили в силу поправки в закон о запрете пропаганды коммунизма или иного тоталитарного строя, которые обязывают местные власти, в числе прочего, сносить монументы в честь солдат Красной армии.
Во Франции и Великобритании формально не отрицают роли СССР в победе над фашизмом, однако обществу активно внушается, что главный театр военных действий в 1939–1945 годах находился в сердце Европы. Именно здесь якобы решался исход битвы с фашистами, а никак не на Восточном фронте. В Германии, отмечается в статье кандидата политических наук Ивана Кравченко, сфера исторических исследований строго регламентирована законодательством и нормами политкорректности. Открытые, незавуалированные ревизионистские подходы к оценке диктатуры НСДАП, внутренней и внешней политики нацистской Германии, итогов Второй мировой войны на официальном уровне расцениваются как недопустимые и строго пресекаются. Основополагающие официальные оценки: разгром нацизма трактуется, как освобождение немцев (наряду с другими народами Европы) от гитлеровской тирании, признание законности Нюрнбергского и Токийского трибуналов, их приговоров, а также решений держав-победительниц в отношении Германии, безальтернативное осуждение нацистского прошлого, прежде всего Холокоста, приоритетное и непреходящее значение покаяния и исторической ответственности немцев и германского государства за преступления нацистов. Считается, что долг всего немецкого народа — не допускать забвения и передавать из поколения в поколение память о преступлениях и жертвах национал-социализма. Законодательством ФРГ предусмотрены жесткие санкции за отрицание или преуменьшение тяжести совершенных при нацистском режиме преступлений, оправдание и героизацию организаций, признанных Нюрнбергским трибуналом преступными. Карается также использование и распространение, в частности в Интернете, атрибутики ведомств и структур третьего рейха, а также запрещенных в послевоенное время неонацистских и правоэкстремистских партий. Отслеживаются и пресекаются попытки издания и распространения, в том числе за рубежом, запрещенной книги А. Гитлера «Майн кампф». Замеченные в таких правонарушениях наряду с судебным преследованием, как правило, подвергаются острой публичной критике, а то и травле с широким привлечением общественности и СМИ. В результате в Германии нет открытых, явных попыток ревизии или фальсификации истории по государственной линии — в официальных документах германских властей, заявлениях, выступлениях и публикациях государственных деятелей.
Получается, обладая современными средствами пропаганды, историю легко переписать?
— Если есть пропагандистский аппарат и монополия на СМИ — вполне возможно внушить что-то довольно большому количеству не слишком сведущих людей. Ведь основная масса довольно плохо знает собственную историю, что уж говорить о чужой. Ну а Россия, по известному выражению Михаила Задорнова, и вовсе «великая страна с непредсказуемым прошлым». Чтобы далеко не ходить, напомню эволюцию отношения к секретным протоколам пакта Молотова—Риббентропа: от полного отрицания самого их существования и объявления их публикаторов «фальсификаторами истории» до признания величайшим достижением советской дипломатии! На самом деле люди, интересующиеся историей, могут легко найти массу совершенно открытой информации. В Интернете, например, доступны сканы практически всех постановлений Государственного комитета обороны. Издано огромное количество документов, исследований, в том числе переводных. В общем, заморочить голову думающему человеку в наше время не так легко. Если, конечно, человек на самом деле хочет думать, — отмечает в интервью «Коммерсанту» историк Олег Будницкий.
Подготовила
Ольга ПЕТРОВА
Фото ХНКМ им. Л.Р. Кызласова,
и Анжелики МИХЕЛЬСОН