Про трамвай.
Да-да, эта 18-ти тонная железяка, а с пассажирами может доходить до 30 тонн, оказывается совершенно беспомощна при низких температурах, перед заметёнными снегом путями. Всё дело в том, что электродвигатели трамвая работают от разности потенциалов между рельсами и контактным проводом. И если трамвай приподнять над рельсами, то это будет равносильно тому, что опустить токоприёмник, он же пантограф. А как приподнять трамвай над рельсами? Правильно, поставить вагон на изоляцию. При высоких температурах, для трамвая они начинаются где-то при минус 20° С, этой железной массе всё ультрафиолетово, своим весом она давит и плавит снег под колёсами, но вот дальше всё плохо. Трамвай наезжает на снег и электрическая цепь прерывается. Оказывается, кристаллы снега в лютые холода, ведут себя как песок в пустыне. Они не выделяют ни грамма влаги и представляют собой отличный диэлектрик – то есть материал не проводящий электрический ток. И если корабли пустыни – верблюды электричества не знают, а работают исключительно на воде и верблюжьем корме, то с моим «кораблём» всё обстояло с точностью до наоборот.
Так вот, собственно сама история: выехав рано утром из парка при лёгком морозце, что-то около - 30° С и взяв на борт всех трёх пассажиров (чего, они там делали в 4:30 утра в такую погоду?) я закатился на ту самую изоляцию. Свет померк во всём вагоне, и пассажиры разбежались, как тараканы, оставив подвиги Геракла мне, убогому. И так как кабина и салон за столь короткое время прогреться не успели, подвиги обещали быть насыщенными.
Инструкция предписывает в таком случае дождаться следующего за тобой трамвая и вытолкать застрявший вагон на буксире. Делать нечего, лишиться премии не хотелось, я опустил пантограф и стал терпеливо дожидаться. Тут нужно добавить, что дожидался я посреди большого пустыря, а в 4:30 утра движение в том районе отсутствовало напрочь. Градостроители нашего городка, по каким-то им одним понятным причинам проложили трамвайные пути по всем пустырям, задворкам и промзонам. В общем, причины понятные, если разобраться – архитекторы ставили своей задачей отодвинуть шумный трамвай от жилых домов и в то же время приблизить остановки к проходным заводов и фабрик. Но мне от этого понимания теплее не становилось, это точно. Я с тоской взирал в зеркала заднего вида и развлекал себя чтением расписания движения. Через некоторое время я начал понимать, что инструкция по эксплуатации подвижного состава написана на бумаге, а ездим мы по дорогам. А в моём частном случае – по железным рельсам. Лютый холод, как выяснилось, даже извилины мозга заставляет шевелиться быстрее. Сообразив, что в это время и в этом месте начальство меня вряд ли увидит, и мысленно обозвав себя тупицей, я начал действовать.
Я решил восстановить ту самую разность потенциалов простым способом – засунув ломик для перевода стрелок в сцепное устройство и соединить это всё с рельсом. Есть такой негласный и официально запрещённый способ вывода вагона с изоляции. Ломик вставляется в отверстие заднего сцепного устройства (сцепки), сцепка отводится в сторону рельса таким образом, чтобы получилась замкнутая цепь рельс-ломик-сцепка-корпус трамвая с достаточно плотным контактом. Обеспечить плотный контакт во всей этой хрупкой конструкции дело безнадёжное, поэтому во время всех этих варварских действий между ломиком и рельсом обязательно проскакивает электрическая дуга и ломик сгорает слегка. Получается этакий оплавленный обрубок, который удобно носить в руке, так как у него есть ручка. Больше он ни на что не годится, пока его снова не заточат на наждаке. Однако, быстро остывающие тело водителя трамвая решилось на порчу муниципального имущества вопреки разуму того же водителя.
Тут многие меня спросят: «А почему вы, товарищ водитель, были так легко одеты для столь суровой зимы?» Я отвечу, что в кабине трамвая достаточно тепло и даже жарко, на работу нас привозят на автобусе, который приезжает ко времени, поэтому нет смысла кутаться в тулуп, а нажимать педали валенками не только неудобно, но и опасно.
Так или иначе, но взямши ломик наперевес, я смело прыгнул в сугроб, и побрёл по колено в снегу вдоль борта. Добредя до кормы своего железного корабля, я понял, что пропал. Вся беда в том, что выехал я не на своём вагоне, а на резервном, так как мой оставили в ремонте. И кто-то до меня уже спалил ломик. И хотя какой-то добрый слесарь вновь заточил его до рабочего состояния, увы, будучи вставленным в сцепное устройство до рельса он не доставал буквально пару сантиметров. После нескольких тщетных попыток исправить положение, когда мозг лихорадочно работал, а пальцы на руках и ногах лихорадочно замерзали, в сиянии фар и ровном гуле мотор-генератора, ко мне явилась прекрасная фея на сплотке, это двухвагонный трамвай, которому изоляция не страшна, ибо минимум одно из его шестнадцати колёс всегда контактирует с рельсом. Она моментально подцепила мой замёрзший вагончик за заднюю сцепку и вытолкала на чистый путь.
Свет в салоне вспыхнул с новой силой, отопитель заработал, моторы завертелись. Изоляция закончилась и это было прекрасно.