Сегодня ко мне в стационар привезли молодого человека лет 25, сидевшего на подоконнике 22 этажа и занимавшегося решением сложного философского вопроса: не прыгнуть ли ему вниз из-за бессмысленности этой жизни?
Парень хороший, добрый, умный, достаточно крепкий физически и привлекательный внешне, воспитывавшийся в хорошей, дружной, доброй и интеллигентной семье. Девизом его воспитания родителями было: «В жизни надо быть добрым и не причинять никому никакого зла (то есть никаких проблем)». Но мальчик вырос, и с удивлением обнаружил, что, что бы он ни сделал, это обязательно кому-то не понравится: Начнёшь делать карьеру – придётся навязывать свою волю подчинённым, построишь отношения с привлекательной девушкой – огорчится какой-то другой мальчик, имевший на неё виды…
И мой пациент решил, что он будет занимать самую незначительную должность (и стремление родителей материально подольше поддерживать сыночку оказалась здесь как нельзя кстати), а девушки вообще не его – ведь, завоёвывая их, надо проявлять культурально приемлемую агрессивность, а это фи, плохо…
В общем, получилось всё как у Евгения Онегина: «Я молод, жизнь во мне крепка, чего мне ждать - тоска, тоска!» И тут в не занятую делом голову полезли всякие мыслишки… Вот так ко мне и попал этот типичный представитель невротиков юношей и девушек, в возрасте от 20 до 30 лет, которые были рождены в 1990 - 2000 годах.
Это поколение было воспитано родителями, в семьях полных морального гуманизма, атмосфере радушия и поддержки, где большой проблемой было пропуск новой серии «Черного плаща» или поломанная игрушка.
В определенном смысле – это поколение после развала СССР, оказалось экспериментальным и формировалось на западных идеях либерально-демократической педагогики. Мне это отдаленно напоминает произведение «Город солнца» Томазо Кампанеллы, который строился и взаимодействовал в идеальном государственном управлении, где глава государства был метафизик и гуманист.
Таким образом родители, основываясь на идеях педоцентризма, типа Монтессори, выбирая безопасность, в определенном смысле забрали у детей свободу и право на самостоятельность. Зато дали понятие индивидуальности, уникальности и мировой справедливости.
И не стоит удивляться тому, что это поколение невротиков постоянно пребывает в тревоге и когнитивном диссонансе. То есть получается, что в этих людях воспитывали либеральную идеологию с абсолютизацией добра и справедливости, а когда они вышли в самостоятельную жизнь, оказались к ней абсолютно не готовы, не востребованы и не приспособлены.
По характеру они тревожные и беспокойные, привыкли только требовать и брать, а давать что-то не научились. Есть много претензий к миру и людям, что кто-то им должен. Часто критикуют традиционную систему ценностей, а своей у них нет.
И многие родители часто не понимают, как ребенок с идеями вселенского гуманизма, который они год за годом вкладывали, вместо того чтобы творить венец науки или как минимум управлять государством, работает курьером по доставке пиццы.
Поскольку настоящий мир не соответствует их правилам и мировоззрению, то они чаще всего превращаются в идеологических фанатиков проповедуя «твиттерский активизм», занимаясь борьбой за социальную справедливость, строча гневные посты в соцсетях или мейнстримных пабликах. Собирая аудиторию таких же).
В итоге получается, что выходя в реальный offline мир, эти люди несмотря на свой высокий интеллект, сталкиваются с различными ограничениями, конкуренцией, агрессией, соперничеством, необходимостью применения реальных навыков взаимодействия, которых нет, впадают в депрессию, доходящую, как у моего пациента, до суицидальных мыслей.
Потому что уровень их социализации остаётся часто на подростковом уровне, поскольку они часто даже живут с родителями, не стремясь к зрелости, для укрепления социальных связей и создания собственной семьи, в профессиях им тоже сложно реализовываться, поскольку там свои правила и к ним нужно адаптироваться.
Помогать таким ребятам можно и нужно, но помощь, после устранения первичного возбуждения, должна начинаться с аккуратной перестройки устоявшихся взглядов родителей на жизнь. Ведь им надо направить своё чадо в жизнь, установить для него правила, способствующие его социализации, и добиться их исполнения – да и само помещение своего ребёнка в психиатрический стационар – та ещё ломка мировоззрения добрых и гуманных людей, всю жизнь считавших омерзительным какое-либо принуждение…
Я очень постараюсь, чтобы у моего сегодняшнего пациента всё в итоге было хорошо.