Община была выстроена по прямоугольной сетке, окруженной защитной стеной, и занимала площадь в 1,4 акра (5600 метров) с 68 домами внутри стены и другими, принадлежащими менее квалифицированным рабочим, расположенными на склонах гор за пределами стены.
В северной стене находился главный вход, рядом с которым находился "дом охраны", а на юге - еще один. Фактическое назначение "дома охраны" обсуждается учеными. Хотя, похоже, что это и было "домом охраны", возможно, оно служило и другому назначению. К востоку и западу были кладбища рабочих и, не удивительно, что в них было много замысловатых и красивых гробниц.
ДЕРЕВНЯ БЫЛА РАСПОЛОЖЕНА, БУКВАЛЬНО, ПОСРЕДИ ПУСТЫНИ, ЧТОБЫ ОТДЕЛИТЬ ЕЕ ОБИТАТЕЛЕЙ ОТ ОСТАЛЬНОГО НАСЕЛЕНИЯ.
Дома были плотно собраны вместе, чтобы максимально использовать имеющееся пространство. Деревня была расположена буквально посреди пустыни, чтобы отделить ее обитателей от остального населения. Это была равнинная земля на дне долины, которая была достаточно ограничена в отношении строительства.
Входя с северных главных ворот, можно было стоять на главной улице через город с длинными рядами домов, поднимающимися с обеих сторон. Входя в дом через парадную дверь, можно было попасть в гостиную с огороженным пространством, выстроенным из одной стены, что имело какое-то отношение к плодородию или родам.
Эта комната также была местом приема гостей. Дома были спроектированы в виде длинных прямоугольников, идущих от улицы к окружающей стене. Чтобы попасть дальше в дом, нужно было подняться в гостиную, затем войти в две комнаты, которые использовались для различных целей, и, наконец, оказаться на кухне в задней части дома, которая была открыта для воздуха с соломенной крышей для защиты от солнца.
Кроме того, на крышу поднимались ступеньки, по которым рабочие спали по ночам, держали животных или разбивали маленький сад. В отличие от домов богатых или знатных людей, в них не было комнат, специально предназначенных для спальни. Люди, похоже, спали в гостиной, в двух средних комнатах (которые также использовались для хранения) или на крыше.
Одним из самых существенных отличий Дейр эль-Медины от других деревень было то, что она не была самодостаточной. Люди, которые там жили, были художниками, а не фермерами, и не могли сами производить себе пищу. Деревня, как отмечалось, находилась в пустыне, и поэтому, даже если бы люди имели определенные навыки ведения сельского хозяйства, земля не могла бы сотрудничать.
В Дейр-эль-Медине также не было немедленного водоснабжения, не было центрального колодца, и воду приходилось ежедневно завозить из Нила. То же самое, конечно, касалось продовольствия и необходимых инструментов или предметов домашнего обихода. Все эти предметы первой необходимости приходилось доставлять в деревню из Фив каждый месяц в качестве оплаты труда рабочих.
Первая трудовая забастовка в истории
В 1156 г. до н.э., во времена правления Рамесса III, эта ситуация привела к первой в истории зафиксированной трудовой забастовке. После того, как Рамесс III разгромил народы моря и остановил их вторжение в 1178 г. до н.э., Египет боролся с ограниченными ресурсами, и это событие, в сочетании с неурожаями, коррумпированными чиновниками и подготовкой к празднику Хеб-Седа Рамесса III, привело к задержке ежемесячных выплат.
Рабочие сложили свои орудия труда и вышли на Фивы с требованием выплатить им зарплату.
Эта забастовка весьма значительна в том смысле, что она была совершенно беспрецедентной в истории Египта. Царь, как посредник между народом и богами, поддерживал баланс, который позволял каждому, кто находился ниже него, функционировать соответствующим образом.
Когда система оплаты труда рабочих Дейр эль-Медины сломалась, это было не просто вопросом о поздней оплате труда, а предательство ма'ат (гармонии), основной культурной ценности общества. Рабочие признали это и продолжали протестовать, уже не в интересах своей заработной платы, а пытаясь исправить то, что они признали серьезной ошибкой.
Хотя рабочие в конечном итоге получили свою заработную плату, забастовка сигнализировала о начале перебоев в поставках, которые в конечном итоге привели бы к прекращению существования общины.