На первом курсе курсанты Серпуховского военного училища один раз ходят в караул. Несмотря на то, что при поступлении мы все проходили тестирование у психолога, призванное отбраковать психически-неуравновешенных и душевнобольных, перед заступлением в караул нас еще раз тестировали. Пройти этот тест смогли не все (что само по себе удивительно). Я, конечно, прошел.
Перед заступлением в караул нужно выучить несколько статей устава гарнизонной и караульной службы наизусть, и еще несколько статей знать близко к тексту (караульный должен точно знать, что ему делать, когда стрелять без предупреждения, а когда кричать «стой, стрелять буду» или делать предупредительный выстрел в воздух. Всё это и многое другое регламентирует устав). Также перед заступлением в караул проверяют внешний вид (подстриженность, побритость, подшитость, начищеность). Короче, подготовка к караулу и несение караула – это целая наука.
Несмотря на то, что до этого я отсидел десять суток на гауптвахте за неуставные взаимоотношения, до караула меня допустили. Перед заступлением нас построили, проверили внешний вид и знание устава (кроме устава мы наизусть должны были знать, сколько на охраняемом объекте дверей, сколько окон, пломбами с какими номерами могут быть опечатаны двери(и это при том, что во время несения караула мы не должны были ходить по территории. Мы лишь стояли на вышке, а, соответственно, никак не могли проверить целостность и подлинность пломб)). Также нас предупредили, что ночью может быть тревога.
Мне досталась охрана склада горюче-смазочных материалов. Мой пост назывался «ночной двухсменный», потому что на день караул снимался. Днем жизнь на складе ГСМ кипела, караул был ни к чему.
Пост располагался на вышке, которая представляла собой железобетонное кольцо с прорезанными амбразурами и поворотным прожектором на крыше. Кольцо стояло на стальных опорах на высоте метров десять. Идти от караульного помещения до вышки нужно было в бронежилете.
О, это отдельная песня! Наши древние броники представляли собой длинный (ниже пояса) двухслойный брезентовый жилет со стальными бронепластинами внутри . Весил жилет килограмм пятнадцать - двадцать. Но уникальность его была в том, что из-за преклонного возраста, пришитые некогда пластины давно оторвались и покоились теперь внизу жилета, надежно защищая наше потомство, но оставляя уязвимыми грудь, живот и спину.
О том, что жилет нужно надевать только на время движения от караульного помещения до вышки, нам сказать забыли, поэтому я и мой сменщик по очереди стояли на вышке в бронежилете (сесть там было не на что).
Хотя, не буду лукавить. Я раскладывал приклад своего автомата АКС-74У, упирал его стволом в пол и садился на приклад. Естественно, сидеть так было очень неудобно из-за неустойчивости конструкции и узкого, впивающегося в зад приклада. Но это все равно лучше, чем стоять два часа в тяжелом бронежилете.
Положенного перед заступлением в караул отдыха у нас не было. Подготовка к первому караулу – это зубрежка устава до посинения. Какой уж там отдых?
Итак, я, как положено, отстоял ночью свои первые два часа, сменился и пришел в караулку. А по правилам, отдыхающие, в случае тревоги, должны бежать к оружейной пирамиде, хватать автомат и занимать оборону караульного помещения (за каждым отдыхающим закреплялось свое окно или дверь караулки). После изнурительного зубрения устава, сдачи зачета, лазанья по лестнице и стояния на вышке в бронежилете, я довольно сильно вымотался, и, стоило мне лечь, - моментально уснул, несмотря на предупреждение о возможной ночной проверке.
Команда занять оборону караульного помещения поступила, когда я крепко спал.
Спросонья я ломанулся к своему окну. И лишь заняв позицию, понял, что забыл взять из пирамиды автомат. О! Это катастрофа! Дежурный офицер ходит по комнатам караулки и проверяет, а я стою возле своего окна без автомата. Но бежать к пирамиде уже поздно…
Офицер подошел ко мне, удивленно осмотрел, улыбнулся и пошел дальше, ничего не сказав.
Нам достался хороший офицер. Он не стал поднимать шум из-за моей оплошности и не снял меня с наряда, за что я ему очень благодарен. Воспоминания о первом карауле и через двадцать два года свежи в моей памяти...