Единственное, что мы знаем наверняка о новых посмертных студийных альбомах Леонарда Коэна, Гарри Нильссона, Принца, Артура Рассела и других: окончательное одобрение пришло не от самих артистов. В какой-то момент продюсер - или менеджер, или чиновник из поместья, или другое лицо, шаг снятый с имени на козырьке - выступал в качестве доверенного лица артиста и давал "ОК" на выпуск работы в свет.
В случае с артистами определенного статуса, предполагается, что каждый клочок стоит поделиться. Поклонники пришли к выводу, что они имеют право на бонусный материал для любого альбома, достойного "юбилейного издания" - все альтернативные дубли, ранние живые версии и, естественно, те блуждающие в 3 часа ночи демо-версии, документирующие первое появление крючка.
В то же время посмертный выпуск материала хранилища - будь то в точности такой, какой его оставил художник, или впоследствии переработанный давними соавторами артиста - стоит принципиально особняком от проектов, выпущенных за время жизни художника. Так должны ли они быть идентифицированы таким образом, отмечены какой-нибудь дискографической звездочкой?
Думаю, что это не так. Да, оно имеет скудные, медитативные, второстепенные фоны общие для многих более поздних работ Леонарда Коэна, и разделяет теневой, задумчивый тон. Вы хотите, чтобы это было темнее от 2016, выпущенный как раз за 19 дней до смерти Коэна. Есть мудрые, траншейные тексты, загруженные поэтическими образами, и все же, возможно, неизбежно, что некоторые из строф имеют раннее черчение чувства. Музыка слегка шагает, чтобы не отвлекаться от слов, но порой кажется таким же невежественным, как спокойные тона медитации app.
То же самое можно сказать о Rubberband Майлза Дэвиса, которая была записана в 1985 году и впоследствии выставлена на полку лейблом Дэвиса, Warner Brothers. В прошлом году лейбл нанял оригинальных продюсеров для того, что начиналось как ремикс, но переросло в работу значительного пост-продакшена - новые звуки барабанов, различные текстуры клавиатуры. Обновленная работа была выпущена в сентябре прошлого года.
В процессе обмена своими работами с другими, артисты звукозаписи выступают в качестве редакторов, кураторов и хранителей - Коэн был одержим переписыванием и редактированием, массируя свои каденции, чтобы каждая мысль сверкала. Затем он и многие другие одержимы идеей упорядочить песни, расположив каждую из них так, чтобы достичь максимального эффекта. Художникам тогда приходилось жить с этими решениями долгое время после того, как о конкретных произведениях забывали; видя их с более долгосрочной точки зрения, они являются частью акта унаследования.
Так следует ли уважать эти решения, касающиеся включения и исключения, а также представления? Если ответ "нет", то задача придания архивным записям легкодоступной формы начинает включать в себя значительную догадку - представьте себе, что вы знаете ответ на вопрос "что бы сделал Принц?".
Уважение к решению артиста также распространилось и на миксы: Одобренные Принцом миксы с альбома стали шаблоном для исходного, неизданного материала - даже тогда, когда, как и в случае с "Bold Generation", лучшим доступным источником был кассетного мастер.а Обращая внимание на эту конкретную деталь, продюсеры антологии доводят демо и быстро записанные студийные выступления почти до того же звукового состояния, что и знакомые хиты, такие как "Little Red Corvette".
В случае с последним альбомом Гарри Нильсона, Losst and Founnd - выпущенным в эту пятницу в тандеме с Cohen - к трэкам добавились тонны дополнительной музыки - во многих случаях продюсер Марк Хадсон (Mark Hudson, Ringo Starr, Aerosmith) сохранил только вокал Нильсона, окружив их духовыми оркестрами и романтическими струнами из кинофильмов, чтобы удовлетворить театральный изгиб песен.
Losst and Founnd - не совсем вершина Нильсона; некоторые из его недавно записанных инструментальных фонов источают его непочтительность, но все же являются безвкусными во всех смыслах. Тем не менее, он тикает некоторые из коробки для посмертного выпуска, усиливая то, что мы знаем об артисте в то время в его карьере, когда люди больше не ищут его бренд поп-музыки. Это заполняет историю, открывает несколько иной взгляд на его работу.
Будет ли наследие Нильсона безопасным без него? Да. Получат ли будущие ученые поп-песенники пользу от того, что услышат эти конкретные труды? Также да.
В то же самое время, есть основания для контраргумента - не выставляйте на всеобщее обозрение ничего из того, чему артист не сказал "Да". Таков был подход Дэвида Джозефа, генерального директора и председателя правления Universal Music UK, после смерти Эми Уайнхаус в 2011 году. В то время она работала над пластинкой, были демо-записи и эскизы, а также несколько почти готовых треков. Джозеф их уничтожил.
