«Хорошие художники копируют, великие - воруют». Пикассо писал не только картины, но и крылатые фразы. Писатели тоже пишут. Поэтому смело берут цитату на вооружение. За последний год я побывала на паре десятков марафонах, курсах и вебинарах. Платных и в открытом доступе. Интересных и провальных. Информативных и водянистых. Но знаете, что их все объединяет? Один повторяющийся совет. Чтобы красиво писать, нужно много читать. Не просто следить за сюжетом, а анализировать, разбирать по буквам и запятым, что понравилось. Чем зацепил этот отрывок, почему подобная метафора так удачно подобрана, как автору удается строить интересный темпоритм... На фото курсах, к слову, учат такому же приему. Вычленять цвет, свет, композицию, детали, что увлекают, а потом сохранить находки. Хорошая работа начинается с копирования. Понравившиеся детали – это материал для фундамента будущего произведения. Миру тысячи лет. Все придумано давно. Творчество в разнообразии сочетаний. Сложнее всего музыкантам, но
«Хорошие художники копируют, великие - воруют». Пикассо писал не только картины, но и крылатые фразы. Писатели тоже пишут. Поэтому смело берут цитату на вооружение.
За последний год я побывала на паре десятков марафонах, курсах и вебинарах. Платных и в открытом доступе. Интересных и провальных. Информативных и водянистых. Но знаете, что их все объединяет?
Один повторяющийся совет.
Чтобы красиво писать, нужно много читать. Не просто следить за сюжетом, а анализировать, разбирать по буквам и запятым, что понравилось. Чем зацепил этот отрывок, почему подобная метафора так удачно подобрана, как автору удается строить интересный темпоритм... На фото курсах, к слову, учат такому же приему. Вычленять цвет, свет, композицию, детали, что увлекают, а потом сохранить находки. Хорошая работа начинается с копирования.
Понравившиеся детали – это материал для фундамента будущего произведения. Миру тысячи лет. Все придумано давно. Творчество в разнообразии сочетаний. Сложнее всего музыкантам, но и они давно создают тысячи уникальных мелодий всего из семь нот. А у писателей в распоряжении аж 32 буквы.
Свой «фундамент» сейчас активно заимствую у Шмитта! Любимый по образу мысли и очень близкий по слогу.
- Полет его фантазии проходит на космических высотах. Америка 60-х, Россия 30-х, современная Германия. Мужчины, дети, старушки. Принцы, мед сестры, домохозяйки, профессора. Кажется, новый Экзюпери (так прозвали автора на родине) умеет писать обо всем, погружаться и играть, т.е. писать десятки разных жизней. Одинаково хорошо и достоверно.
- А еще самый читаемый французский автор превосходно умеет показывать, а не рассказывать. Его слог – мелодия с погружением. Каждое предложение - новый смысл или действие. Нет лишних рассуждений. Своеобразное заигрывание недосказанностью. Отлично держит внимание. К слову, Довлатов делает так же. Но об еще одном любимом писателе в другой раз.
- Шмитт раскрывает суть постепенно. Психологично. Он продуманно плетет описание, а затем всего одним предложением рассказывает больше, чем было написано до этого. Готовит почву для потрясений, о которыми толкает с обрыва самыми простыми словами. Несколько раз делает акцент на деталях, к примеру номеру платформы, а потом снова и снова воскрешает в памяти эмоции, связанные с этим местом. Своеобразный условный рефлекс. Стоит написать всего лишь цифру, платформа номер три, как в памяти воскресают все чувства, а на них со всей силы уже несется тяжеловоз новых ярких эмоций.
- Наше знакомство случилось в 2012 году. «Оскар и розовая дама» прочитались за пару часов. Ну как прочитались, проревелись. Можно было бы и быстрее, но требовалось время, чтобы сквозь слезы разглядеть буквы. История про умирающего мальчика – самое известное произведение Шмитта. Приступить к новым рассказам смогла только спустя время. Слишком сильно «болело». Начинать лучше с чего-то менее эмоционального.
- Со сборника «Одетта», например. Восемь интригующих рассказов. Каждый со своим характером и настроением, но увлекают одинаково. Мой фаворит: «Самая прекрасная книга на свете». Жемчужина психологичности. Какую весточку из лагеря полит. заключенных в СССР могут передать матери своим дочкам? Больше не слова, не хочу портить удовольствие от чтения. Гарантирую, вы будете удивлены и согласитесь, что лучшего ответа не придумать.
- Сборник «Мечтательница из Отсенде» окончательно влюбила в Шмитта, потому что «Скверное чтение» - идеальное пособие для писателей. Тут есть все: как верно расставлять «чеховские ружья», вести едва заметными намеками к резкому повороту, прятать интригу в недосказанность и держать читателя в напряжении до конца, а после оставлять наедине с мыслями осознания, что же произошло. Это, к слову, происходит почти в каждом произведении, только нотки разные. Детективные, лирические, смешные. Рассказы - парк аттракционов, где любые эмоциональные качели по-своему хороши. Задействована вся гамма чувств.
- «Яд любви» понравился задумкой. Рассказать историю через записи в дневниках четырех школьниц – сильно! Взрослому мужчине суметь передать разные характеры девушек подростков – вот это работа. И какой тонкий ход: показать одни и те же события с разных точек зрения. Наверное, мне так близок Шмитт еще и по причине яркой психологичности рассказов. При всей кажущейся легкости историй.
- С крупной прозой Шмитта пока не сложилось. «Как я был произведением искусства» - все тот же любимый слог, юмор, но суть ускользнула. Есть более глубокие истории.
8 советов из книги "Автор, ножницы, бумага"
Фантастический Рэй Брэдбери
Аудиозаметки. 4 аргумента "ЗА" для тех, кто пишет
Что писАть во времена информационного фаст фуда?