Я растерялась, онемела. Никита… и вправду считает меня красавицей и молодцом? Да нет, это он просто из вежливости сказал. Не придумывай себе того, чего нет.
- И я ей то же самое постоянно твержу! – тут же подхватила Белка. – Вот спрашивается, зачем она считает себя какой-то недостойной? Почему думает, что хорошая жизнь – не для неё, а она обязательно должна страдать и терпеть заскоки своих близких? Никита, может, у тебя есть мысли, почему так происходит? Я уже лично всю голову сломала. Ведь и умница, и внешностью бог не обидел. И не маши на меня лапами, Нычка, тут разбираться надо раз и навсегда. А то ведь уже начинается…
- Что начинается? – окрысилась я.
- То у тебя коллега машину покататься выцыганил, то соседка по вечерам на уши присаживается чем дальше, тем больше. А ты их всех жалеешь и расплачиваешься своим временем и ресурсами.
- К нам тоже соседи постоянно приходили, - невпопад вспомнил Никита. – То инструментом помочь, то с проводкой разобраться, чтоб нормальную люстру поставить.
- И им никто не посоветовал вызвать штатных электриков? – присвистнула Белка.
- Так это ж деньги платить, - удивленно отозвался Никита. – А они люди бедные.
- Думаю, не настолько уж и бедные. Бедные люди живут при свете лампочки Ильича. А те, у кого есть средства на нормальную люстру, у тех и на нормального электрика найдется. Просто любовь к халяве неистребима. А её любители таких ребят, как вы, за версту чуют. Пусть другой отдувается, да ещё стенания на жизнь выслушивает. Как удобно! И мастер, и психолог сразу в одном флаконе!
Мы с Никитой переглянулись. Судя по его растерянному взгляду, ему эта мысль в голову не приходила. Впрочем, как и мне. Вечно Белка умудрится все наизнанку вывернуть!
- Вот скажи, Никита: ты после чего решил, что так дальше жить нельзя, и уехал куда глаза глядят?
- Да там много чего накопилось, если по чесноку, - неуверенно сообщил парень, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
- И все-таки! – не унималась Белка. – Вот было же что-то последнее, что переполнило всё твое терпение? После чего ты понял, что пора собирать вещи и валить оттуда на все четыре стороны?
Никита задумался. Мне в этот момент отчаянно хотелось настучать подружке по тыковке, чтоб не лезла к нему с неуместными расспросами. Разве она не видит, как ему неприятно?! Зачем ковыряться в свежей ране, препарируя эту боль? Тем более, что всё произошло так недавно?
- Знаешь, а ведь было! – ответил он, когда тишина на кухне стала уже просто нестерпимой. – У Ларисиного отца, чтоб было понятно, руки из задницы растут. Ему просто противопоказано что-либо по дому делать, обязательно испортит. Вот мамаша Ларисы и повадилась меня по хозяйству припрягать то одно сделать, то другое. Мне, в принципе, не сложно, я ж не белоручка. Времени, правда, это отжирало вагон и маленькую тележку. Я и позабыть успел, когда последний раз на кузне появлялся. А тут не выдержал, рванул к парням. И за вечер такой подсвечник сковал! Оставил его в мастерской, чтоб на следующий день до ума довести. Иду домой, улыбаюсь, представляю, как Лариска обрадуется. И так вышло, что застал я всё семейство на улице. Они, пока меня не было, в кино втроем успели сходить. И на обратной дороге сцепились языками с бабушкой-соседкой. А она бесхитростная такая, спрашивает: а когда, мол, Ларочка замуж выйдет? Вроде и мальчик у нее хороший, и живете дружно. И тут сначала папаша такой заявил: оно и видно, что мальчик, а не мужик! И мамаша следом: да у него до сих пор ветер в голове! А уж когда и Ларка высказалась, тут я просто развернулся и ушел. Даже не стал к ним подходить. До сих пор, небось, гадают, какая муха меня укусила.
Если я не улыбаюсь. Часть 18