Вклады в банках не ругает только ленивый. И ставки низкие, и налог ввели, и заморозка депозитов тридцатилетней давности свежа еще в памяти народной. Но настоящий недостаток банковского вклада в другом.
Зимой 2014 года работал я в одном крупном медиа-холдинге. COVID-19 тогда еще не придумали, но лихорадило все же изрядно: нефть за полгода обвалилась вдвое, доллар на столько же подорожал — все как мы любим. И вот сидим мы такие, работаем, как вдруг в коридоре по громкой связи (которая для учебной пожарной тревоги всегда использовалась) передают: уважаемые сотрудники, поступила информация, что у банка такого-то (тут звучит название оч-чень крупного банка, в котором у всех нас зарплатный проект) в ближайшее время могут отобрать лицензию.
Мы в экономической журналистике работали не первый год и много писали про bankrun, «черные списки» и прочие кризисные прелести. Но тут дружными рядами поднялись из-за столов и отправились опустошать ближайшие банкоматы. Как сейчас помню, в обнаруженном мной стоял лимит на выдачу 10 000 рублей за операцию, и комиссия что-то вроде 10%. Десять раз запихивал я карту в кардридер дрожащими руками и заплатил за свою сотню свою же десятку. А банк и сегодня здоровее некуда. До сих пор стыдно.
Так что я хорошо понимаю людей, которые при первом чихе бегут в банк забирать свои кровные. Путь от стеклянной банки до депозита нелегкий. Пройти его суждено не всем, и не всем нужно. Потому что оставлять деньги на вкладе или при любой опасности перекладывать под матрас — это вообще не наше решение. На самом деле за нас говорит терпимость к риску. Она же часто маскируется под «недоверчивость», «опыт» или еще что-то такое.
Есть простой способ определить, рисковый вы человек или «опытный». Представьте двух себя. Один нашел 50 тыс. рублей, а другой потерял. У кого эмоции будут сильнее? Если у первого — вы любите рисковать и ставлю сотню, вы не бежите закрывать депозит при появлении очередных новостей о рецессии или девальвации. Это может быть правильно или неправильно, не важно: просто так работает наша психика.
Я, например, консерватор: выигрыш радует меня не так сильно, как расстраивает убыток. Для меня вклад — максимально комфортное соотношение риска и доходности. И в этом я вижу опасность вклада лично для себя. У вклада есть недостаток, о котором многие «чистые» вкладчики не догадываются. Как не догадывается офисный клерк, что у него проблемы с «дыхалкой», пока не выйдет однажды на пробежку.
И здесь мы опять возвращаемся к терпимости к риску. Вклад расслабляет. После заморозки (а фактически изъятия) депозитов в Сбербанке в 1991-м прошло три десятка лет. Целое поколение вряд ли помнит даже массовые банковские банкротства 1998-го. Большинство современных вкладчиков воспринимают систему вкладов с ежемесячно капающими на счет процентами и убаюкивающей надписью «вклады застрахованы» от АСВ как машинку, потихоньку печатающую им деньги.
Что получается? Вкладчик сегодня — либо пугливый змей, который и веревки боится, либо изнеженный городской житель, не умеющий нести хоть какие-то потери в финансовых трущобах мира инвестиций. В этом и есть главный минус вклада для человека, который хочет серьезно позаботиться о будущем. Вкладчик никогда не научится принимать риск потерь. А потери нести придется, если хочешь хоть немного обогнать инфляцию. Повышенный риск — это и есть плата за повышенную доходность. В трущобах инвестиций никто ничего не гарантирует и каждый сам за себя. Но вы этого точно не поймете, пока хотя бы не выгляните на улицу из отделения банка.
Владислав Коваленко