Я попал на него случайно. Хаос в моей личной жизни и череда немыслимых случайностей сошлись в одном месте. Я оказался там, где меньше всего рассчитывал оказаться. Когда я решил написать об этом, целое утро силился вспомнить его название, но так и не смог. Но все, что там произошло, резануло мою жизнь на две половины.
До острова и после.
Ох, уж эта милая привычка к существованию. Мы ложимся спать, зачастую, не потому что сильно устали. Просто так надо. Мы закрываем глаза, чтобы через мгновение их открыть, нам кажется, что прошло именно столько. Это как умыться, почистить зубы, справить нужду. И никто не думает о втором варианте. Что открыть глаза, возможно, не получится.
Именно после острова меня стали посещать такие мысли. Бренность бытия перестала казаться книжным термином, смерть – вот она, тут рядом с нами ходит и следит за нами.
А начиналось все прекрасно.
Ну, то есть, не совсем прекрасно, я вдрызг разругался с женой. Она поймала меня на очередной интрижке, пришлось объясняться. В ту пору жена еще не вполне понимала, с кем имеет дело, она думала, что у меня роман всей моей жизни. Она предполагала, что у меня непреодолимое увлечение и дама, с которой я общался на тот момент, является полноценной соперницей на поле битвы за меня.
Не повезло, думала моя жена, попалась разлучница, сейчас надо что-то решать. Сесть на бережке и попытаться успокоиться. Она странно заглядывала мне в глаза и униженно спрашивала, какое решение я приму. Ведь надо что-то делать.
А ничего делать не надо было.
Никакого романа, в понимании моей жены, не было и в помине. Я просто сходил налево. Бывает такое, без всяких обязательств и обещаний. Моя пассия тоже была замужем, ее нещадно бил муж, догадываясь об изменах. Но это ей абсолютно не мешало при всяком удобном и неудобном случае искать со мной встречи с маниакальной настойчивостью.
Это мне нравилось. Я не буду здесь сыпать кулинарными сентенциями, типа: пресного борща, который приелся, но нечто подобное тогда со мной происходило.
В общем, мы поругались, я принялся судорожно искать выход, захотелось все кардинально поменять.
И тут подвернулась эта возможность.
Перебирая в голове все занятия, которыми можно было бы по-быстрому срубить бабла, я вспомнил о своем прошлом профессионального игрока. Был такой период, когда я играл и зарабатывал на этом. В шахматы. Не скажу, что, как Магнус Карлсен, до чемпионов мне было, как до Китая пешком, но в определенных кругах меня знали. Я бывал заграницей, ездил в Грецию, где участвовал даже в открытом чемпионате страны. Как иностранец.
Но все это было в прошлом, необходимость стабильного заработка заставила бросить погоню за синей птицей удачи и спуститься с небес на землю. Прошло не много не мало, десять лет, как я остепенился и повел обычный образ жизни. Работа — дом, дом — работа.
Я позвонил Козмасу в Грецию. Как его телефонный номер сохранился у меня, загадка. Все мои карманы и нычки были вывернуты наизнанку женой. Она искала компромат, чтобы лишний раз сделать из меня чучело огородное. Каковым, впрочем, я и являлся.
Эллин поднял трубку и удивленным голосом переспросил.
– БОрис, это ты?!
Отдельная история. Все знакомые греки называли меня именно так, с ударением на первую гласную. Не задумывались, почему БорИса Джонсона называют именно БОрис? А я вам отвечу. У греческого языка есть такой глагол: борис. У нас это имя, у них глагол. И обозначает он в дословном переводе: ты можешь? Получается ситуация из анекдота.
– Как тебя зовут?
– Борис.
– Я не спрашиваю, что ты можешь, как зовут тебя?!
– Это имя такое.
Английский и греческий языки стоят довольно близко. И там и тут надо выворачивать язык, чтобы произнести звуки «фэ» и «зэ», не говоря уже об алфавите. Но это чисто моя точка зрения.
После братания и охов и ахов по телефону, Козма предложил мне поучаствовать в грандиозном турне.
– Играть не разучился? Давай, приезжай, я включу тебя в список игроков, летом будет проводиться серия турниров с неплохими призовыми. Прием обеспечу