Синай.
Первый полный день в монастыре святой великомученицы Екатерины. С раннего утра служба в монастыре. Все очень благоговейно и бережно. У нас как-то все притупилось, такой остроты духовной трудно найти. Человек привыкает ко всему, даже к таинству. А тут почему-то не привыкает. Наверное пятнадцать веков молитвы в пустыне и духовных подвигов так напитали эту землю благодатью, что семена дерзости и безразличия быстро гибнут на почве, опаленной благодатным огнем Неопалимой Купины. Благоговение - это цветок на древе смирения и кротости. Без смирения не будет и благоговения, и наоборот. Настоящее благоговение всегда будет приумножать кротость, а та - прямая дорога к смирению. Здесь на Синае, в алтаре монастырского храма, я почувствовал плоды этого спасительного благоговения. Когда любую нашу ошибку или промах, служащий брат спешно покрывал любовью и терпением. Душе очень отрадно принимать такие дары. Благодарность, как елей в лампаде, горит теплом и светом небесной милости.
В наши времена благоговения не любят, боятся. Современный мир видит в благоговении непонятные ему духовные явления. Уже в 19 веке христианская жертвенность записывалась в ряды умственных и психических заболеваний, и место ей было среди идиотов. Сейчас все еще сложнее. Попробуй раздать все нищим, враз окажешься в сумасшедшем доме в окружении заботливых родственников. А благоговение всегда заранее объявляется на грани фанатизма или шизофрении. Трудно в наши времена благоговеть. Чуть только лишний раз постоишь у иконы или помолишься неторопливо перед входом в алтарь, как тут же на тебя начинают любопытно поглядывать со всех сторон. И изнутри тебя самого так же. Те, кто сами благоговение давно потеряли, скажут: - ну это святоша-комедиант, театральничает. А те, кто попроще, подумают что человек новый поди, не привык, всего боится.
Но самое трудно внутри. Чуть задержишься в молитве, в крестном знамении будешь щепетилен, перед иконами нетороплив, внутри уже поднимается мутный дух тщеславия и кто-то шепчет настойчиво, так, так, пусть все видят что ты святой. А главное даже не в этом, рано или поздно к тебе привыкнут и перестанут обращать внимание, да и внутри поутихнет. Вся беда в том, что вокруг нас не найти образа истинного благоговения. Те, кто дышал этим духом с малых лет и сам видел живых подвижников смиренномудрия, по большей части отошли в мир иной. Вот и не на кого посмотреть, как это - благоговеть перед каждым днем своей жизни, зная, что он дан тебе Богом и может быть последним. Трудно. Одно утешает, прочитаешь о жизни праведников, примешь их любовь к Богу в свое сердце, вот и наука. Как они дышали Небом, так и нам можно постараться. Только и остается искать на святых местах смиренных тружеников, впитавших в себя благодать и святость подвижников далеких веков. Слава Богу, еще есть такие.
