Возвращаемся к пункту "Невронауки и Реальность без Закона"
Как утверждает Адриан Джонстон, то нет необходимости спускаться в мир квантовой физики, чтобы придать научный статус неопределенности, характерной для человеческой субъективности. По мнению Джонстона, настоящая лавина современных исследований в области генетики и неврологии показывает, что мозг и человеческое тело в гораздо меньшей степени определяются заранее установленными правилами, чем мы думали ранее. Биоматериал природы устанавливает относительно небольшое число предельных параметров для живого существа. Она едва ли функционирует как нечто, определяющее все детали жизни. Биолог Франциско Варела и его соавторы, например, описывают онтогенетическое и филогенетическое развитие живых существ как удовлетворительные/достаточные процессы, которые работают только на то, что достаточно хорошо, чтобы выжить, на достаточно долгое время, чтобы размножиться.
Эволюция не заставляет производить то, что было бы идеально, позволяя возникать большому разнообразию на всех уровнях взаимодействия с окружающей средой, и может даже допускать сохранение высокодисфункциональных разрывов в жизни: "Второй шаг, таким образом, заключается в анализе эволюционного процесса как имеющего решение, которое является удовлетворительным, а не оптимальным: в этой перспективе [естественный] отбор функционирует как широкий фильтр выживания, который допускает любую структуру, имеющую достаточную целостность, чтобы сохранить ее. С этой точки зрения, в центре внимания анализа уже не характерные особенности, а закономерности организмов через их историю жизни. Другая метафора, недавно предложенная для этой постдарвиновской концепции эволюционного процесса, - это эволюция как бриколаж, соединение частей и элементов в сложные матрицы не потому, что они выполняют какой-то идеальный проект, а просто потому, что они возможны. Здесь эволюционная проблема уже не в том, чтобы навязывать точную траекторию требований идеальной способности, а в том, как подрезать множественность жизнеспособных путей, существующих в любой точке".
Открытие нейропластичности
Французский философ Катрин Малабу развивает философские вопросы, возникающие с открытием нейропластичности. Для нее это открытие влечет за собой признание того, что человеческий мозг организован и реорганизован "диалектически", постоянно страдая множественными колебаниями между его "пластичной гибкостью" и "резистентной фиксацией". Катрин Малабу утверждает, что мы еще не полностью усвоили результаты революционных открытий, сделанных неврологами за последние 50 лет. В частности, мы еще не осознали важность конститутивной историчности мозга, которая связана с открытием пластичности мозга: "Наш мозг пластичен, и мы этого не знаем. Мы совершенно не знаем об этой динамике, этой организации и этой структуре. Мы продолжаем верить в "жесткость" полностью генетического мозга". Для Малабу относительно недавнее открытие нейропластичности мозга должно изменить наше представление о мозге как полностью предопределенном законами природы, позволяя нам видеть мозг как нечто модифицируемое, "формируемое" и одновременно формируемое. Малабу определяет три уровня, на которых действует нейропластичность мозга:
1) В моделировании нейронных связей во время эмбрионального и детского развития;
2) В модификации нейронных связей, которые происходят через пластичность синаптической модуляции к обучению на протяжении всей жизни;
3) Способность к восстановлению после некоторого рода травмы.
В книге "Le cerveau intime" Марк Жаннерод утверждает, что если синапс относится к часто используемому контуру, то он имеет тенденцию к увеличению объема, проницаемости и эффективности. Напротив, если синапс плохо используется, он становится менее эффективным. По мнению Жаннерода, это биологический механизм индивидуализации, который делает каждый мозг уникальным: "Теория синаптической эффективности позволяет объяснить постепенное формование мозга под влиянием индивидуального опыта, до такой степени, что мы можем в принципе учитывать индивидуальные особенности и особенности каждого мозга. Здесь мы имеем дело с механизмом индивидуализации, который делает каждый мозг единым объектом, несмотря на его привязку к общей модели".