Воспоминания моей бабушки. Текст и орфография автора (кроме опечаток, конечно)
После разговора с председателем сельсовета, мы решили до общего собрания провести беседы с крестьянами-бедняками. Стали ходить из дома в дом, горячо объясняя сложность обстановки в стране и добились того, что бедняки обещали поддержать нас на собрании.
Вечером к крестьянской избе, при свете керосиновой лампы, собрались жители деревни. Я сделала небольшой доклад о значении денежных средств для Советской страны, о значении вклада каждого крестьянина в общее государственное дело.
Сидящие на передней скамейке три кулака в окружении своих сторонников улыбаются, глядя на меня. Чувствую, что готовятся сорвать сбор средств. Вижу, что бедняки, с которыми мы ранее вели разговоры, прячут глаза, молчат. Наступила длительная пауза. Я готова провалиться сквозь землю, опять обращаюсь с предложением начать обсуждение вопроса. Киваю головой тем, от кого жду поддержки. И вот один смельчак из бедняков громко говорит: «Раз надо, так надо. Мы понимаем и согласны». Лед тронулся, начали говорить и поддерживать другие крестьяне.
Кулацкой стороне пришлось согласиться с общим мнением. Денежная ведомость была составлена, крестьяне стали вносить предложенные суммы. Сорвать сбор средств не удалось, хотя выяснилось, что кулацкая агитация сбила с толку многих середняков и бедняков.
Финансовый агент остался до утра в деревне, а мы втроем, радостные, что выполнили свое задание, решили пойти домой, во Мстеру. Тем более, что до нее было недалеко. Был поздний вечер, и луна освещала дорогу, мы быстро дошли до кожевенного завода, от которого начинался наш поселок. И вдруг в тишине от завода прозвучал выстрел. Понимая, что стрелять могут только в нас, мы бросились бежать, переведя дух только около волостного исполкома. Там еще шло заседание, было много народа. После рассказа о случившемся, секретарь волостного комитета Вася Бухарин и начальник милиции Кузнецов поехали на лошади к кожзаводу и обнаружили на дороге, по которой мы шли, расщепленную от оружейной пули березу. Пуля эта предназначалась для нас, но спасла нас стоявшая по пути полета пули береза.
В эту же деревню Раменье меня послали с докладом о Х съезде партии, проходившем в начале марта 1921 года. Ненависть кулаков к новой жизни появилась теперь в стремлении вообще сорвать мое выступление. С этой целью на собрание принесли лампу, не заправленную керосином. Лампа потухла, а новую принести не торопились. Но хорошо зная материал своего выступления, я продолжала свой доклад в темноте, заслужив одобрение собравшихся.