(или Как правильно прощать в Прощёное воскресенье)
Бытующую в церковном народе привычку невдумчивого, по инерции использования церковно-славянских оборотов можно продемонстрировать на примере формулы прощения «Бог простит», принятой за норму в православном этикете. На протяжении всего периода хождения в Церковь, который для каждого из нас разный, из года в год мы слышим эти сакраментальные фразы в разной модификации, да и сами произносим их: «Простите, Бога ради» – «Бог простит!», «Простите меня, грешного» – «Бог простит!», «Простите, если чем обидел» – «Бог простит! И ты меня прости!», и мы не замечаем, насколько несуразным, экстравагантным является данный диалог. Судите сами, можно ли назвать вполне нормальными обоих участников этого диалога. Вот что делает тот, к кому обращаются с просьбой о прощении:
1) – даже не интересуется, за что именно у него просят прощения;
2) – но и не отрицает виновности собеседника по отношению к своей персоне, иначе сказал бы: «Не за что мне тебя прощать, разве ты меня чем-то обидел, брат?»;
3) – отказывает в даровании этого прощения (за невыясненное оскорбление), как бы игнорирует просьбу, обращённую к нему лично;
4) – далее, судя по всему, мнит себя таким угодником Божиим и близким товарищем Богу, что Бог все обиды, нанесённые данному христианину, воспринимает как Свои собственные, и поэтому обидчику за своё преступление надлежит от Бога и получать прощение;
5) – успокаивает несчастного преступника, заранее и безапелляционно объявляя ему будущий Божий вердикт, тем самым поставляя себя или великим прозорливцем, или, что ещё ужасней, высшей над Богом инстанцией. Первый же участник этого диалога (тот, что обратился с просьбой «Прости меня»), вместо того чтобы ужаснуться ответу товарища, или по крайней мере высказать своё естественное недоумение: «причём тут Бог, я же у тебя прощения прошу и откуда ты знаешь, что Он меня простит?», почему-то принимает всё как должное, с умилением троекратно лобызает собеседника.
Если бы мы только преодолели свой неинтерес к смыслу произносимых и слышимых слов, обратили бы внимание на эту и ряд других несуразностей и озадачились бы поиском правильных решений, то Господь вознаградил бы нас - помог бы нам найти правильные варианты (согласно слову Божию: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» – Матф. 7,7) и одарил бы нас радостью соприкосновения с недоступными для поверхностного равнодушного взгляда красотой, мудростью и нравственной высотой истинного церковного наследия; и на просьбу о христианском прощении был бы найден правильный, основанный именно на евангельских заповедях Христа ответ: «Да простит меня Бог, как я прощаю тебя». Это ответ, в котором содержится как само прощение, так и указание на то, что, действуя так, мы делаем то, что тысячи раз обещано нами Богу-Отцу в главной православной молитве «…и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Как обделяем мы себя, вместо этой богословски-изящной, нравственно-воспитывающей формулировки годами повторяя дерзкое и холодное «Бог простит»!